Tags: Нива

writer

Инфантилы и гаджеты

Ник Хорнби. "Мой мальчик".

Когда тебя окружают одни мальчики, поневоле с пристрастием посмотришь на книгу с таким названием. Тем более, после прочитанного год назад «Слэма» того же автора. Не знаю, как насчет родителей девочек, но родителям мальчиков обе книги читать обязательно.

И не родителям, вероятно, тоже.

Впрочем, хороший вопрос: а насколько обязательно вообще читать? В каком контексте предлагается именно обязательность, пусть не любого чтения, а вот хотя бы Ника Хорнби в частности?

За всех не скажу, а за себя скажу. Хорнби сканирует современное общество - надо бы, вероятно, написать английское, все-таки национальные черты и особенности в романе сильны, однако общих мест и моментов все равно предостаточно, - а потом выдает безжалостное резюме, в котором (как и полагается всякому ящику Пандоры) на самом дне сидит робкая надежда (и починяет свой вечный примус).

То, что Хорнби описывает этот небезызвестный ящик, принявший в данном конкретном случае причудливую форму Лондона начала 90-х, сомневаться не приходится. Тем более, что там не то, чтобы смешались в кучу кони-люди, но – смешались. Все смешалось в доме Облонских, - начал за сто лет до Хорнби Лев Николаевич. Еще как смешалось – хмыкает англичанин ему в ответ, пытаясь это смешение – в том числе и человеческих поведенческих стереотипов, - описать.

Все проще некуда. Двенадцатилетний мальчик ведет себя как взрослый (вынужден). Тридцатишестилетний мужчина ведет себя как ребенок (потому что так удобно). Вот и вся модель. Вот и все дела. Анализируя и делая выводы, можно обнаружить, что это не фантазия автора, так живут многие люди в современном мире. Насчет Англии не скажу, насчет того, что вижу вокруг - легко.

Дети, которые вынуждены принимать совсем не детские решения.

Взрослые, инфантилизм которых считается чуть ли не одним из признаков современной нормы (вы хотели бы поговорить об этом?...)

Первая ситуация потому и происходит, что сплошь и рядом – вторая. А как иначе справляться детям, когда положиться на взрослых они не могут? Взрослые ведь заняты: сначала они много работают, зарабатывая, в том числе на гаджеты для ребенка; а по субботам у меня боулинг (педикюр-манирюр) – неужели я не имею права!?? Надо ведь полюбить себя – об этом столько написано. Или вот еще: взрослые страдают о неудавшейся жизни, а детей никто не спрашивает – собирайся и топай в свой детский сад! Там, кстати, и психолог, в случае чего, имеется. Что ли я зря деньги плачу?!

Когда ребенок в такой ситуации сам становится гаджетом, это как-то… Ну не знаю…

К слову: «Мой мальчик» вовсе не об этом. Никто там ни в кого не превращается, хотя робкий намек на оптимистическую метаморфозу все же в финале имеется. Метаморфоза описывается до примитивности просто: дети должны быть детьми, а взрослые должны быть взрослыми. Это нормальный естественный ход вещей, который еще можно описать такой фразой «Всему свое время и свое место под солнцем». И в таком случае объективная разница между взрослыми и детьми проявляется наиболее четко: взрослый человек потому и взрослый, что способен со всей степенью осознанности быть ответственным за других. А если такой ответственности совершенно по-страусиному мы избегаем – свято место пусто не бывает! – ее приходится взваливать на свои плечи нашим детям. А когда так – им уже некогда быть детьми.

Вот об этом у Хорнби написано очень даже подходящими словами. Если возьметесь читать, в самом конце обратите внимание на образ цирковой пирамиды. Он того стоит. С ним можно не соглашаться или соглашаться. Но он того стоит. 

writer

"Нива": год сделал круг!

Вот, собственно, и все.
Ровно год назад, 9 ноября 2010 г. я начала ежедневную публикацию «Нивы», которая, как известно из классики, волнуется – если желтеющая, а если рощи вокруг голы, то и – вообще сжата.
Рощи сейчас голы - все-таки ноябрь за окном и в природе. Самое время пожинать плоды: вот и «Нива» сделала полный круг. Ровно год назад она началась в этот день Лермонтовым, а сегодня окончилась Хлебниковым.
Конечно, я написала не обо всех писателях и поэтах (да и не было такой цели). А о некоторых, наоборот, написала по два раза – календарный принцип данную возможность предоставляет.
Довольна ли я? Да, довольна. Что дальше? Поживем – увидим. Продолжу ли я писать на окололитературные темы? А почему нет?
А уж моя любовь к календарям продолжится и подавно. Каким образом?
Дождемся нового года, друзья мои.
И спасибо, что все вы целый год меня читали!
writer

Велимир Хлебников

Виктор Владимирович Хлебников, он же Велимир, ведущий теоретик футуризма, родился 9 ноября 1885 года.
Вот его слова:
"... чары слова, даже непонятного, остаются чарами и не утрачивают своего могущества. Стихи могут быть понятными, могут быть непонятными, но должны быть хороши, должны быть истовенными".
Собственно, таковыми они у него и были. Хотя я и не знаю, что означает прилагательное «истовенный», да и прилагательное ли оно.

Времыши-камыши
На озера береге,
Где каменья временем,
Где время каменьем.
На берега озере
Времыши, камыши,
На озера береге
Священно шумите.
writer

Зинаида Гиппиус

8 ноября 1869 года в городе Белеве Тульской области в семье обрусевших немцев родилась Зинаида Николаевна Гиппиус, которой судьбой было уготовано стать русской писательницей и поэтессой (или все же наоборот?), идеологом символизма, а также супругой Дмитрия Мережковского. Как и все творческие люди (и не только творческие) поры серебряного века (и не только серебряного) Гиппиус вела дневник, куда записывала не просто события, но обязательно со своим мнением. А как же иначе - на то и писатель.
5 апреля 1917 года она сделала в своем дневнике пространную запись о возвращении Плеханова и Ленина из эмиграции. И того, и другого с разницей в два дня встречали на Финляндском вокзале в Петрограде
"... Приехал Плеханов... Этот европеец - культурный, образованный, серьезный марксист, несколько академического типа. Кажется, не придется он по мерке нашей революции, ни она ему...
Вот Ленин... Да, приехал-таки этот "Тришка", наконец. Встреча была помпезная, с прожекторами. ...Он приехал через Германию. Немцы набрали кучу таких вредных "тришек", дали целый поезд, запломбировали его (чтоб дух на немецкую землю не прошел) и отправили нам: получайте. Ленин немедленно, в тот же вечер, задействовал: объявил, что отрекается от социал-демократии (даже от большевизма), а называет себя отныне "социал-коммунистом".
Кто такой Тришка?
"А ты не знаешь?.. Ну, брат, откенлева же ты, что Тришки не знаешь? Сидни же у вас в деревне сидят, вот уж точно сидни! Тришка - эвто будет такой человек удивительный, который придет; а придет он, когда наступят последние времена. И будет он такой удивительный человек, что его и взять нельзя будет, и ничего ему сделать нельзя будет: такой уж будет удивительный человек. Захотят его, например, взять хрестьяне; выйдут на него с дубьем, оцепят его, но а он им глаза отведет - так отведет им глаза, что они же сами друг друга побьют. В острог его посадят, например, - он попросит водицы испить в ковшике: ему принесут ковшик, а он нырнет туда, да и поминай как звали. Цепи на него наденут, а он в ладошки затрепещется - они с него так и попадают. Ну, и будет ходить этот Тришка по селам да по городам; и будет этот Тришка, лукавый человек, соблазнять народ хрестиянский... ну, а сделать ему нельзя будет ничего... Уж такой он будет удивительный, лукавый человек", - писал Иван Тургенев в рассказе "Бежин луг".
writer

Альбер Камю

7 ноября 1913 года родился Альбер Камю.
Как-то раз на занятиях факультатива, который назывался не без помпезности "основы практической журналистики" (сама придумала - на профессиональном корреспондентском безрыбье, когда волею случая попала в учителя) мне необходимо было выдать домашнее задание. Дети мои, как обычно, ждали подвоха. И я не могла их ожиданий не оправдать. Это все равно как не завизжать от подкинутой в ящик стола живой мышки.
Подвох родился неожиданно. На фоне чьей-то жалобы "еще и Некрасова на завтра учить - фу-у-у!"
- А вот, кстати, - не без воодушевления провозгласила я, - Коль скоро у вас напряженные отношения с классиком, попробуйте к следующему занятию найти ответ на следующий вопрос: "Камю на Руси жить хорошо?" Впрочем, желающие могут вопрос заменить на восклицательный знак. Надеюсь, всем все понятно?
Дети - девятиклассники, - хмыкнули в ответ, но переспрашивать, наученные горьким опытом общения со мной, не стали.
Через неделю ответ мне был предоставлен, вместе с исчерпывающей справкой об основах экзистенциализма. Слушая сообщение девочки Сони с двумя косичками, я думала, что вот эта самая "фиолософская доктрина, исходящая из абсурдности существования в мире, где люди имеют свободную волю", как нельзя лучше ложится на нашу отечественную историю, в которой метод кнута и пряника напрочь исключает эту самую свободную волю, а посему наше существование наконец-то можно считать не абсурдным, а очень даже наполненным смыслом. Например, выживания. Что особенно символично выглядит как раз 7 ноября.
И в этом смысле не только Камю живется на Руси привольно, но и Сартру с Кьеркегором. Правда вместо восклицательного знака в конце лучше ограничиться скромной и строгой точкой. Или даже более многозначным многоточием: мол, хорошо-то оно, хорошо...
writer

Дмитрий Мамин-Сибиряк

6 ноября 1852 года родился Дмитрий Мамин-Сибиряк.
«Приваловские миллионы» читала. Не помню. Ни Привалова, ни миллионов. Вовсе не значит, что роман плохой (или, что еще хуже, - никакой). То, что я не помню, вообще ровным счетом ничего не значит.
Равно как и то, что я помню одну из грустей детства – сказку «Серая Шейка». Помню, как люто ненавидела уток-предательниц. Как переживала, когда полынья становилась все меньше. Как замирало во мне все с приходом лисицы… Но это тоже ничего не значит.
А что – значит… Особенно если учесчть, что вся литература – это всего лишь и только слова. Ну да, за словами – смысл, за смыслам – мысль, но как сказала одна моя знакомая: «…мысли лучше вообще не думать, а терпеливо ждать пока они придут, и потом отпускать с миром».
Как знать, может, и Мамин-Сибиряк так делал.
writer

Джон Роберт Фаулз

5 ноября 2005 года умер Джон Роберт Фаулз
У Фаулза «Волхв» и «Башня из черного дерева» - романы с одинаковым сюжетом. Очень поразительный эффект получается, если изначально этого не знать: узнавание нового.
Сначала я прочитала сюрреалистического «Волхва», потом, спустя пару лет, на даче в старых, свезенных туда подшивках «иностранки» обнаружила «Башню».
Отчего-то я была уверена, что «Волхв» появился позже, но на самом деле он был на десять лет раньше. Наверное, я так подумала потому, что «Волхв» - похожий на сон, на фантазию, на иррациональное бытие, которое определяется сознанием (а не наоборот!), - понравился мне больше. В «Башне» не было ничего необычного, эта история, которая МОГЛА БЫТЬ на том самом деле, которое звучит почти как на том свете. Этакая обратная сторона луны. Но обратная для тех, других. Ведь наша сторона луны для кого-то как раз и есть обратная.
Но луна – она высоко и далеко. А вот острова – рукой подать.
«Каждый из нас — остров. Иначе мы давно бы свихнулись. Между островами ходят суда, летают самолеты, протянуты провода телефонов, мы переговариваемся по радио — все что хотите. Но остаемся островами. Которые могут затонуть или рассыпаться в прах...»
Я тоже остров. Пусть это и не оригинально.
writer

Сергей Трофимов

4 ноября 1966 года родился один из главных шансонье современности – Трофим (Сергей Трофимов). Это он сам себя так называет, полагая, что шансон – это все то, что не укладывается в официальный музыкальный истеблишмент.
Спорить о трактовках – бессмысленно. Полагать, что Трофим вполне заслуживает звания «хриплый баритон» или «только не порвите мне серебряные струны», или еще что-нибудь этакое – так чтобы так полагать, надо знать. А я про Трофима не знаю с этой стороны.
Но вот песня, в которой есть такие слова:

Боже, какой пустяк:
сделать хоть раз что-нибудь не так,
Выкинуть хлам из дома
И старых позвать друзей…

Вот эта песня мне на голос и под руку – ложится. И я с удивлением узнала, что к Иванову и к «Рондо» она вообще отношение имеет как репертуар и только.
Просто в то время (в наше?) было принято так: если Цой поет – значит, свое. И Макаревич. И Шевчук. БГ, конечно, дернул у Хвостенко «Город золотой», но, в общем, как-то мы простили это БГ. Вот и от Иванова ожидалось, что и про пустяк, и про «Постелю тебе под ноги небо» - это чистое «Рондо», а оказалось – не чистое, и не «Рондо».
writer

Расул Гамзатов

3 ноября 2003 года умер народный поэт Дагестана Расул Гамзатов. То, что это дагестанский поэт, в нашем случае принципиально, ибо речь вовсе не о поэзии. А о том, о чем традиционно можно сказать: это было бы смешно, если бы не было так грустно.
Одна женщина, как и все граждане России, должна была поменять старый советский паспорт на новый российский. Процедура несложная - заполняешь несколько стандартных форм и через месяц получаешь новую не менее краснокожую "паспортину". Заполнила женщина документы, а паспортистка их не принимает. В чем дело? Оказывается, женщина - не гражданка России, о чем ей паспортистка и сообщила.
"То есть как? - удивилась женщина, - Больше тридцати лет в Иркутске прожила, уже и пенсию здесь получаю, и не гражданка?"
"Но родились-то вы не в России," - спокойно отвечает паспортистка.
"Не в России? - тут у женщины просто глаза на лоб полезли, - А где же я, по-вашему, родилась?"
"Вы же сами пишете - место рождения: Дагестан".
"Ну и что? Что в этом такого?"
"А то, что Дагестан - не Россия", - глубокомысленно изрекла паспортистка.
"Да?" - только и смогла выдохнуть женщина и хотела было спросить: с каких пор, но передумала и спросила по-другому: "Если Дагестан - не Россия, тогда что?"
Но паспортистке надоело вести этот географический спор, и она, посмотрев на женщину как на неразумную школьницу, сказала:
"Женщина, Дагестан - это не Россия. Но вы можете съездить в паспортно-визовую службу, пусть вам там проставят штамп о гражданстве".
"То есть как иностранке?"
"Да, тогда и подадите документы."
Тут женщина поняла, что хватит уже играть свою роль в этом театре абсурда и ее прорвало:
"Нет, вы сами-то понимаете, что говорите? Дагестан - не Россия! Может, это по-вашему вообще отдельное государство? Посмотрите по карте, в конце концов".
"Я здесь сижу не для того, чтобы в карты заглядывать, - отвечает на это паспортистка и добавляет, - а про то, что Дагестан не в России - это я ЗНАЮ. Так что не задерживайте очередь... Следующий!"
"Граждане! - прямо-таки возопила женщина, обращаясь к очереди, - Да что же это такое! Да скажите же вы ей, наконец, где находится Дагестан!"
Но никто за женщину не заступился и пришлось ей ехать в паспортно-визовую службу. Приехала и говорит уже тамошним паспортистам: "Поставьте мне в паспорт штамп о том, что я в России родилась". Тут на женщину опять смотрят как на дуру и спрашивают: "Зачем? У вас же написано, где вы родились". "Написано, - объясняет женщина, - только ваша коллега из нашего паспортного стола считает, что Дагестан - это не Россия".
"Интересно, а что же тогда?" - заинтересовались в паспортно-визовой службе... Короче говоря, совершенно идиотская ситуация. Но штамп женщине тиснули, и новый паспорт она получила. Хотя так и не узнала, где же все-таки по мнению паспортистки находится Дагестан.
К слову сказать, Дагестанская АССР в составе Российской Федерации была образована 20 января 1921 года. Потому и дагестанский поэт Расул Гамзатов - стопроцентный россиянин.
А то некоторые уже, поди, подумали чего-то не того - в свете не слишком давних заявлений типа "берите суверенитета сколько хотите"!
writer

Джордж Бернард Шоу

2 ноября 1950 года умер Джордж Бернард Шоу.
Между прочим, Шоу, вслед за Сартром и Пастернаком, отказался от Нобелевской премии. Точнее, конечно, отказался он не вслед, а сам по себе. Просто Сартр с Пастернаком оказались (отказались) раньше. Последний – не по своей воле, а по принципу «у советских собственная гордость».
Шоу отказался только от денег, а вот медаль взял. Тоже гордость: нам вашего и даром не нать, и с деньгами не нать. Хотя, вроде как, именно с деньгами.
Не так давно в мировой прессе обсуждали (осуждали) математика Перельмана, который тоже отказался. Вот с таким объяснением: «Я отказался. Вы знаете, у меня было очень много причин и в ту, и в другую сторону. Поэтому я так долго решал. Если говорить совсем коротко, то главная причина — это несогласие с организованным математическим сообществом. Мне не нравятся их решения, я считаю их несправедливыми».
Короче говоря, дядька выразил протест. Имеет право.
А вот, что говорил о деньгах Шоу:
«Всеобщее уважение к деньгам — это единственное в нашей цивилизации, что дает надежду, единственное здоровое место в нашем общественном сознании. Деньги важнее всего, что есть в мире. Они являются столь же ярким и бесспорным отражением здоровья, силы, чести, щедрости и красоты, сколь бесспорно болезни, слабость, бесчестие, низость и уродство отражают их недостаток. Не последним из их достоинств является то, что они сокрушают людей низких с той же неизменностью, с какой укрепляют и возвышают людей благородных. И только когда они удешевляются до степени обесценения в глазах одних людей и удорожаются до степени недосягаемости в глазах других, только тогда они становятся проклятьем».
Нечто слабо уловимое, незримо общее есть в этих совершенно разных цитатах, вы не находите?
В части проклятия.