Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

writer

Лавровый венок

lavr
Парк Горен. Нахаль Кзив.
Природный парк находится на самом севере страны. Мы поднимались вдоль по течению ручья Кзив - где-то шли по воде, где-то по тропе. Флора вокруг была разнообразна, фауну (в виде шакалов) мы не видели, а только слышали.
Вдоль тропы рос тот самый лавр благородный - именно так возвышенно он и называется, тот, чей удел - плавать в супе.
Я сорвала несколько листов, сунула в карман шорт. Потом шорты прямо с листами постирала. И ничего лавру не стало. Зато шорты мои теперь имеют слабый запах благородства.
Так пахнет победа.

writer

Детский мемориал

Я не могла написать сразу. Сразу после Яд Вашема, как это и должно было быть хронологически. Это был бы просто эмоциональный перебор. Лишнее. Мне нужна была пауза. Долгая пауза, длиною почти в два месяца…
… Самое главное, что есть у меня в жизни – это мои дети. Мои сыновья. Я не оригинальна – мне кажется, что это вообще очевидно, когда важнее детей ничего быть не может. Они растут, вырастают во взрослых людей и все острее воспринимается поговорка «маленькие детки – маленькие бедки». Но пока они на самом деле еще не слишком взрослые…

Яд Вашем, как музейный комплекс, довольно большой и включает в себя не только музей- «стрелу», про который я и рассказывала, но и Аллею праведников народов мира, синагогу, площадь Януша Корчака, мемориал депортированным, Долину разрушенных общин, Стену Памяти на площади Варшавского гетто, Сад праведников и…
… Детский мемориал.
Это пещера. Она вырублена в скале. Ты входишь туда и видишь, что в стену вделан поручень. Не совсем понятно, зачем он нужен. Сначала. А потом – понятно.
В пещере – вообще нет света. Ему просто неоткуда взяться. И чтобы не упасть, ты просто держишься за поручень. Но с каждым последующим шагом, ты все сильнее вцепляешься в него. Чтобы не упасть. Ты не знаешь, куда идешь, куда ступит твоя нога, куда ведет тебя эта дорога… Ты очень быстро понимаешь, что она ведет – в Никуда. В то самое абсолютное и безысходное не-бытие, не-жизнь, когда единственное, что остается – это Память и Имя.
В самом центре кромешной темноты пещеры горит одна единственная свеча. Она мерцает и подрагивает, но не гаснет, нет. Никогда не гаснет. И так устроена система десятков, сотен и даже, наверное, тысяч зеркал, что эта единственная свеча отражается миллионом повторений: проецирует и множит сама себя. И вся пещера наполнена вот этим миллионом повторенных огоньков – отражениями одной единственной свечи.
Нет, не миллионом. А полутора миллионами повторений. И пока ты идешь по кругу, по этой дороге в Никуда, судорожно вцепляясь рукой в поручень, а потом уже и двумя руками, в пространстве пещеры звучат имена убитых во время Катастрофы еврейских детей. Звучит имя, возраст и место на Земле, где он родился. Где пришел в Мир – на счастье своим родителям, для жизни и радости…
Больше ничего не звучит. Никаких других звуков. Имя. Возраст. Место рождения… Имя. Возраст. Место рождения… Имя. Возраст. Место рождения… Имя. Возраст. Место рождения… Имя. Возраст. Место рождения… Имя. Полтора года. Варшава… Имя. Пять лет. Белоруссия… Имя. Двенадцать лет. Краков… Имя. Восемь месяцев. Львов… Имя. Возраст. Место рождения… Имя. Возраст. Место рождения… Имя… Возраст… Место рождения…
И так – полтора миллиона раз. Полтора миллиона имен детей…
Полтора миллиона…
Полтора. МИЛЛИОНА.

У меня не было сильнее потрясения в этой поездке.
writer

Владимир Таблер. "Ты не верь, что из праха - в прах..."

Ты не верь, что из праха - в прах.
Верь, что смертию смерть поправ...
Живы те, кто ушли навек,
у излучин небесных рек,
возле тех заревых озер,
где лазоревый белозор,
средь сияющих тех долин,
где ни веса, ни дат, ни длин.
Нам – года суеты, докук,
а у них – только краткий звук.
У нас дрязги и лязг мечей,
а у них - лишь звезда в ручей.
Наших рук невелик растяг,
а у них там – миры в горстях...
Им доступна такая вещь –
к нам придти, долететь, протечь,
речкой, дождиком ли, травой...
Но уже никогда – собой.

Про автора