Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

writer

Приехали - 17

Вот сейчас уже четвертый час дня, а я еще толком не бралась ни за работу, ни за что-то путнее. Разве что кашу на утро сварила и суп на обед.
Как только проснулась, хотела записать свой сон. Сон был довольно подробный и, как положено всякому запоминающемуся сну перенасыщен символами и моими собственными образами.
Для начала люди в нем были известные мне (частично), а выглядели при этом как герои кино. То есть Аня выглядела как героиня Вивьен Ли из Унесенных ветром. Рэт Баттлер почему-то был похож на Роберта Редфорда (при том, что я сходу не могу вспомнить, как он выглядит и гле играл, но во сне было четкое ощущение, что этот мужчина - "Батлер" и на самом деле он - Рэдфорд. То есть как бы матрешка в матрешке и в матрешке - вот такой образ). Еще там был персонаж - не помню как ее называют - ну эта бандерша из Шрека, огромная женщина с низким голосом. Вот во сне она тоже была ключевой фигурой: типа мамочки в публичном доме + она все время стояла за стойкой, потому что держала какой-то кабачок. На кафе не похоже, а вот именно на кабачок (полумрак, грубая мебель из темного дерева, необработанные стены...)
Сон состоял из двух частей. Первая как-то была связана со скаутами: какие-то дети, трамвайное кольцо, очень плохо помню сюжет могу только восстановить ощущение от сна: ноябрьские каникулы, промозгло, везде сырой подтаивающий снег и запах вот такой тоски и засыпющей природы.
В этом же ощущении начинается вторая часть сна. Как-то мы попали в этот бар к бандерше (там было какое-то действие, но никак не могу вспомнить...). "Вивьен Ли" знает бандершу и знакомит меня с ней. Мы находимся в баре. Тут же в углу на столе лежит стопка старинных книг, я подхожу посмотреть и оказывается, что это не стопка книг - а такой листовой шоколад. И в то же время это все же книги. "Вивьен" что-то обсуждает с барменшей, та говорит: хорошо - и выдает Вивьен пачку денег. Я спрашиваю: что это, за что? Вивьен мне ничего не обьяснет. Но они продолжают разговаривать с бандершей и по обрывкам разговора я понимаю, что Вивьен рассказывает, что они с Рэдфордом собрались пожениться и вот поэтому она, на правах будущей жены и продает окончательно эти "шоколадные книги" (которые все же больше не шоколад, а явно какой-то антиквариат или ценные бумаги, которые Рэдфорд оставил под залог на хранение у бандерши. И вот Вивьен сообщает ей, что они с Рэдфордом отправляются в свадебное путешествие и он попросил все же продать эти "книги", и чтобы бандерша их забрала себе, а Вивьен передала деньги. Потому бандерша и дала Вивьен пачку денег - толстую, старые доллары, с лохматыми краями, перетянутую резинкой *совершенно киношную пачку денег, короче говоря).
Дальше бандерша взяла несколько страниц этих шоколадных книг, которые превратились в плитки шоколада, вышла на улицу и часть отдала детям, которые там были (а дети - те самые скауты из первой части сна!! но сейчас они какие-то уже средневековые дети в лохмотьях и деревянных башмаках с острыми загнутыми носами). И в этот момент в кабачок входит с улицы Рэдфорд. Он удивлен и не понимает, как получилось так, что его шоколадные книги сейчас в руках у каких-то детей, хотя он отдал их бандерше на хранение.
В этот момент я понимаю, что Вивьен все наврала: она хотела всех обмануть, чтобы просто получить деньги. Что она не собирается за Рэдфорда замуж. Все это я понимаю из тех взглядов, которыми обмениваются Вивьен и Рэдфорд, и пока он идет к бандерше уточнять про свои книги, я говорю Вивьен: короче, собирайся, я ухожу и буду ждать тебя на улице. Но через главный вход идти нельзя, потому что там на входе Рэдфорд беседует с бандершей, потому я ухожу в неприметную дверку. За ней узкий проход и довольно крутая лестница вниз, я спускаюсь и попадаю в условно нижний этаж, нижнюю квартирку, которая оформлена в совершенно прованском стиле: пастельные вета, много мелких цветочков, какие-то молочники и белая пузатая фарфоровая посуда. И будто это уже кафе и в то же время чьи-то частные апартаменты. Здесь же спиной ко мне сидит старушка и я незаметно прохожу через эту комнатку и выхожу наконец на улицу. Я оказываюсь теперь в пражском районе Смихов, на самой вершине Петержина, где мы были с Аней в нашу первую поездку в Чехию. Я начинаю идти вниз по улице и вдруг думаю: вот об этом она мне всегда и говрит - когда что-то серьезное, ты всегда меня бросаешь, всегда прячешься в кусты!
Я останавливаюсь и начинаю думать и вспоминать как все было. И честно говорю себе: да, я струсила, да, я ее бросила, но я же ее жду сейчас на улице! как и обещала!! (то есть как бы начинаю себя оправдывать) тут же хватаю себя за условную руку и говорю себе: но ведь это и есть в кусты. Ты должна вернуться и помочь ей.
И я чувствую жуткий страх почему-то. Но понимаю, что должна сделать это. Я вхожу в эту пасторальную комнату-кафе. В ней теперь полно народу, все оборачиваются на меня. И я понимаю, что попала на какой-то семейный праздник. Тогда я говорю: мне только пройти через вас, чтобы попасть на ту лестницу! Все шумят, но мне ясно, что они не против. Я прохожу в соседний зальчик, где раньше  из дверки в стене я сюда попала. и вдруг вижу, что в стене ничего нет, а та дверка - на потолке. И чтобы мне туда попасть, мне надо залезть на стол и подтянуться на руках.
В этом месте начинается один из моих повторяющихся с детства сюжетов: я должна выбраться из условной пропасти/ямы наверх. Я ставлю на стол стул, начинаю карабкаться. А все наблюдают за мной. И тут какой-то парень (похож на Авилова из Узника замка Иф) почему-то откуда-то сверху, с другой стороны конструкции, которую я уже на столе настроила, протягивает мне руку, я в нее вцепляюсь и могу перебросить ногу наверх (вот ровно так, как если бы я вылазила из глуокой ямы - хотя я не могу понять как это произошло в случае с узенькой дверью и даже скорее, люком на потолке. "Авилов" словно бы вытягивает меня и я снова вижу узкую прямую лестницу наверх и начинаю по ней подниматься...
И просыпаюсь.
Что мне самой кажется любопытным в этом сне.
Во-1, этот эффект вложенности одного персонажа в другой. При этом уровни вложенности совершенно разные.
Вивьен Ли выглядит именно как Скарлетт, при этом я четко знаю, что это Аня. При том, что я про нее думаю и кажеся к ней обращаются именно по имени Вивьен
Рэдфорд выглядит как просто человек того времени, условный Рэт Батлер, которого играет Кларк Гейбл, но при этом я точно знаю. что он Рэдфорд (хотя не помню как Рэдфорд выглядит)
Бандерша выглядит как Кируля Аскалонская (она же Керен Певзнер - есть такой в интернете персонаж, преподаватель иврита), при этом она НАРИСОВАНА (именно как бандерша в мультике про Шрека) и когда я вижу ее мне почему-то сразу представляется, что она мамочка, хозяйка публичного дома. При этом также ясно, что она проворачивает и всякие темные дела.
Шоколад, в который превращаются книги или наоборот (силюсь описать, но не могу).
Четкое ощущение, что я в Праге, в Смихове.
Авилов, только моложе и без усов, как в кино, помогает мне выбраться или же взобраться.
Мой повторяющийся сюжет с тем, как я выбираюсь из ямы, и одновремеено залажу на гору, и при этом постоянно боюсь сорваться вниз.
Постаралась записать максимально подробно.
writer

Очередные 770

Итак, одно положительное событие в день. Хотя бы одно. Хотя бы высосанное из пальца. Коль скоро придумалось, что Н-циклопедия – это коллекция светлого и веселого.
Collapse )
writer

Агузарова

Агузарова – это было одно из того, что потом, спустя время, называют «наше все». «Желтые ботинки», «Верю я», а про то как «недавно гостила в чудесной стране» - это же просто взрыв (как и сама «Асса», собственно). Мы ходили на «Ассу» раз не помню сколько, чтоб не врать. Потом появился виниловый диск (мы не называли пластинки дисками, мы говорили «пласты»).

Агузарову называли инопланетянкой и городской сумасшедшей (кстати, институт им. Сербского признал в свое время ее вменяемостьJ). Мы ее обожали – передача «Утренняя почта», в которой появлялась группа «Браво» с Агузаровой, считалась удачной.

Выбрать что-то у Агузаровой - очевидную «Чудесную страну» или такую хрустальную «Верю я», или "Будь со мной"... или "В городе моем", которую Агузарова, на мой вкус, поет лучше, чем Пугачева... Но все-таки Новый год продолжается. И потом я, судя, по всему расту (в данном случае это не символ того, что мудрею, становлюсь лучше и все такое с ростом связанное) – и вот уже много лет мне нравится эта песня Кристалинской. А у Жанны Агузаровой она так клево вышлаJ

writer

Диана Арбенина

8 июля 1974 года родилась Диана Арбенина.
С Арбениной я познакомилась случайно. В телевизоре. Ночная "Культура" транслировала переделкинский концерт памяти Окуджавы. который ежегодно проходит в мае, девятого, когда Булат Шалвович родился. И вот в такой бардовского-рокерском концерте принимала участие Арбенина. При том, что она пела не свои песни.

Тогда она пела "Все дело в Польше..." Долиной и "Я сижу у окна" (на стихи Бродского). Сказать, что песни произвели на меня сильное впечатление - ничего не сказать. И это при том, что "Я сижу у окна" Арбенина явно закосячила - забыла в одном месте слова и спела другие. Просто ее выступление было настолько мощным - не передать словами.

Иногда так бывает: совпадение настроения артиста и атмосферы, в которой он выступает. Мои же личные ожидания тут вовсе не при чем. Я вообще от нее ничего не ждала - я и смотрела концерт исключительно, чтобы "синий троллейбус" в чьем-нибудь исполнении послушать (люблю именно эту у Окуджавы). А тут выходит такая известная мне лишь по имени рокерша и просто вгоняет меня в ступор.

Кончилось тем, что я на фанатском сайте попросила помощи, и мне накидали ссылок на аудио с того концерта (тогда еще ю-тюба не было даже:)). И вот с тех пор я немного стала слушать "Ночных снайперов", и думаю, что жаль, что они с Сургановой расстались (подробностей не знаю, может, даже в плюс обеим это расставание пошло - как знать).

Я по-прежнему не знаток ее творчества. И по-прежнему считаю, что "Все дело в Польше..." (вероятно, проходная для нее) - очень сильная песня, и звучит у Арбениной гораздо сильнее, чем собственно у автора (не умаляю, как вы понимаете, возможностей автора).

Collapse )
writer

приезжайте залив никакой рай

 Именно так автоматический переводчик перевел составную фразу Come bay no ry, которая получилась из слова "Комбайнеры":)

Мне кажется, лучшего названия для нашего родившегося спонтанно конкурса и не придумать. Тут тебе и вожделенное сельское хозяйство, и в очередной раз заявленная страсть к отделению зерен от плевел, да и слово "bay" по одной из версий переводится как "лавровый". А это блестящее "Залив Никакой Рай"!? Никакой Рай - просто превосходное название для залива! А если залив - это деепричастие?! Представляете, в какие филологические глубины фраза нас повергает?!

Короче, самое то, на мой взгляд. Предлагаю утвердить:)

Утвердив название (которое автоматически получает указанный девиз:), нельзя не сказать о призовом фонде. Предлагаю призовой фонд сделать как у Гонкуровской премии - 10 евро. Мне кажется, это должно сразу автоматически поднять наш статус (а че, правда, мелочиться?! Братьям Гонкурам все равно, а нам приятно:)) НО с другой стороны, чтобы не идти на низкопоклонство перед западом, предлагаю конвертировать в отечественный номинал - в 10 рублей. 

Принято единогласно?

Третий вопрос нашей повестки все же выношу на обсуждение. Механизм участия в конкурсе простой. Желающие присылают мне свой текст, я ему присваиваю порядковый номер и когда все пять текстов будут у меня (пока заявилось пять участников), я выкладываю пронумерованные опусы одним постом. Все читают, радуются, а что происходит дальше?

Есть варианты. Например, устроить голосование среди читателей журнала. Чтобы прямо в комментах отмечали номер победителя. Или можно передать все тексты независимому эксперту (тут у меня Диксон только на память приходит). Или что еще можно сделать?

Предлагаю обсудить.

(ps. Тем кто не в теме: объявлен литературный конкурс на заданную тему. "Тень отчаяния" - так должен называться текст в любом формате, жанре и вообще - в любом:))  
writer

Анатолий Аграновский

8 января 1922 года родился Анатолий Аграновский.

Это имя известно любому отечественному журналисту, потому что в каждой профессии есть те, кого называют - корифеи. Аграновский, без всякого сомнения, был корифеем советской журналистики. А корифеев, как известно, много не бывает. Навскидку - Ярослав Голованов, Василий Песков, еще - Стуруа, Овчинников. Конечно, Михаил Кольцов. Ну и Влас Дорошевич с Гиляровским - из досоветского наследия.

Между прочим, философ Александр Пятигорский сказал как-то, что все самые интересные, смелые и при этом оправдавшиеся политические прогнозы делают как раз не политики, экономисты, военные и даже ученые, а именно журналисты.

Публицистическое наследие Аграновского мы изучали в университете на курсе "Художественно-публицистические жанры". Аграновский был мастером очерка - вершины журналистского мастерства, где репортажные наблюдения органично соседствуют с принципами, по котором строится серьезная проблемная статья, и к тому же щедро приправлены значительной порцией философских размышлений, которые отдажают авторский взгляд на действительность. При этом все должно быть подано просто и красиво, как и положено художественной публицистике.

Очерки Анатолия Аграновского являли собой как раз такой пример. И даже чуточку больше.

Помню, как преподаватель просил нас соотнести один из них - рассказ о белорусском председателе колхоза, гремевшего тогда на весь Союз, - с каким-нибудь литературным жанром. Это оказалось не так просто. Потому что как раз на рассказ очерк явно не тянул - разве что по размеру. В конце концов преподаватель подвел нас к мысли, что, как правило, все очерки Аграновского похожи на... романы. Точнее сказать - конспекты романов. В шестистах строчках газетного текста Аграновскому удавалось развернуть всю панораму жизни героя, при этом расставить акценты при помощи несущественных, казалось бы, мелочей, которые на поверку оказывались очень важными вешками и даже вехами жизни. Отчего возникали аллюзии на жизнь всей страны. И это было поразительное мастерство: каждое предложение можно было разворачивать в отдельную главу.

Нам надо было научиться писать так же. Но чем дольше я работаю со словом, тем острее понимаю - насколько сложно писать ТАК.

И с каждым годом - все сложнее и сложнее.