Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

writer

"...нашим детям все равно будет что рассказать своему психотерапевту"

В принципе, я весьма падкий человек на всякие популистские текстики. И если к стихам (а-ля Асадов) я все же равнодушна, то в прозе вполне допускаю существование подобных опусов.

И даже готова некоторые из них сохранить в свою копилочку:))

Вот этот встретился мне когда-то давно, потом попадался тут и там. И всегда я его читала с удовлетворенным вздохом и покачиванием головой. Причем, в зависимости от настроения, покачивание было либо согласное, либо с нотками прихмыкивания, а то и почти что осуждения.

Но финальная фраза — в точку. При любых раскладах. И как ни крути.

***

«Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: «Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты не должен быть юристом. Это неважно, кем ты станешь, когда вырастешь. Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье! Футбольным комментатором? Пожалуйста!
Клоуном в торговом центре? Отличный выбор!»

И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий клоун с подтеками грима на лице, и скажет: «Мама! Мне тридцать лет! Я клоун в торговом центре! Ты такую жизнь для меня хотела? Чем ты думала, мама, когда говорила мне, что высшее образование не обязательно? Чего ты хотела, мама, когда разрешала мне вместо математики играть с пацанами?»

Collapse )
writer

А пить-то и не хочется...

Чем дольше живешь, тем больше понимаешь, что в старых анекдотах мудрости гораздо больше, чем юмора. А уж смеха почти и вовсе нет. Взять хоть мой любимый анекдот про соль, хоть не менее глубокомысленный про лопаты... Да много их таких...
Сегодня мне подумалось про смысл не-анекдота про умирающего старика, который всю жизнь прожил с мыслью про то, что должен же быть кто-то, кто стакан воды подаст. Ну и прожил: где-то терпел, где-то закрывал глаза, где-то приспосабливался и вот, когда жизнь таки докатилась к финалу, оказалось, что пить-то и не хочется...
Ничего смешного.
У меня была подруга, которая всю жизнь декларировала - и своему окружению, и своему ребенку, что все, что она делает для него - это потому что рассчитывает на дивиденды, на тот самый стакан воды. Что говорить... Стратегия "родить ребенков, чтобы в старости не быть одной" мне никогда не была близка. Ребенков я нарожала себе от желания момента быть здесь и сейчас с ними. Не говорю, что мой подход верный, а другой нет. Не так давно в Израиле умерла (на 105-м году жизни, кстати) одна кибуцница - так всю жизнь в кибуце и прожила, как ее освободили из Освенцима. Выжила чудом, и незадолго до смерти ее родные проделали такую штуку: дети, внуки, правнуки и праправнуки собрались все вместе у Котеля и сделали общую фотографию. На ней одновременно запечатлены более 400 человек!!! Все - ее прямые потомки. И всех их не было бы, если бы она тогда погибла. Вот про ту фотографию бабушка тогда сказала: это мой вклад борьбы с нацизмом. Это я к тому, что вот еще одна история - зачем нам дети.
Но я даже не про детей сегодня утром думала, не про буквальный смысл этого не-анекдота. А про принцип. Оставлять самую вкусную конфету на потом. Беречь какую-то одежду, чтоб не сносилась. Пресловутый пульт от телевизора в полиэтилене...
Или возьмем еще грубее и жестче: нет, я не буду есть сладкого и после шести, и пить вина не стану, и буду истязать себя спортом и голоданием, чтобы форму поддерживать, и потрачу кучу денег на всякое омоложение... И - что? И вдруг в старости оказалось, что пить-то и не хочется... Понимаю всю некорректность примера: так легко списать свои дурные привычки и слабости на то, что один раз живем. Но что-то есть в этом. Какое-то зерно, близкое к рациональному.
Преодоление ради себя самого - это удел молодости. Когда важно испытать себя, доказать, проверить на прочность. Но вот дальше - должна же прийти какая-то осознанность, мудрость какая-то, когда ты понимаешь - почему эту конфету ты съешь прямо сейчас, а эту - все же не станешь есть.
Нынешней зимой впервые в жизни открыла в своем организме такую опцию: стала мерзнуть. Я всегда много ходила пешком и сейчас не изменила своим привычкам. Хожу не потому что это полезно, а потому что мне нравится. Зима - не повод отказываться от пеших переходов, хотя путешествия по мостам с берега на берег зимой, конечно, малоприятны. Когда идешь, особенно быстро, то не мерзнешь. А щеки можно замотать шарфом. Но вот когда я прихожу домой или просто в тепло, то примерно через полчаса-час (в зависимости от того, насколько холодно было на улице) я начинаю оттаивать. Буквально: из меня начинает выходить накопленный за прогулку на морозе холод. То есть еще раз: я НЕ мерзну на улице, но потом, уже находясь в тепле, я почти не могу согреться. Меня бьет крупная дрожь, я не просто надеваю теплую кофту, шерстяные носки, но укутываюсь как могу. И вот так могу оттаивать пару часов. И я вдруг поняла, что, видимо, теперь так будет всегда. Если не заняться своими сосудами, например. Не начать укреплять как-то организм.
Меня можно упрекнуть: ты только и делаешь, что говоришь "надо что-то менять, надо заняться собой, надо что-то делать". Да, верно. Я только и говорю. И фиксирую вот эти измения внутри своей головы и тела. Но я делаю это с надеждой на то, что может быть, вот так придет ко мне осознанность наконец?!
Зачем рожала своих детей та женщина - выжившая в Освенциме? Может, и из-за стакана воды, но по факту в финале ее жизни была обозначена реальная Цель, которую она и выполняла. Осознавала она ее или нет - не о том речь. Но о том, что по факту - именно в этом и была цель: настоящая, крепкая, подлинная, ради которой все и делалось. То есть - она знала ЗАЧЕМ. И это зачем было глобальным и серьезным. Настоящим предназначением.
Зачем заниматься собой, чинить свое тело, держать его в порядке? чтобы дольше прожить??? ЗАААААААЧЕМ??? Ну прожили долго - а пить-то и не хочется? Что-то есть в этой мысли. Что-то важное и верное, но то, что я никак не могу ухватить за хвост.
Понятно и мне: вместо того, чтобы ухватывать - занялась бы делом!
Я занимаюсь. Я с начала года уже сделала пять книг! Это много. Это по-настоящему много, и дело не в том, что я устала. Не так уж я и устала, будем честны. Но эта мысль почему-то сидит в голове. И вот так я и кручу ее, занимаюсь ею. Вернее - она занимает меня.
Выгрузили из головы и дальше можно жить:))
writer

Где фея...

Все в этом году не по-нашему,по человечьи.
Все душно и душно ,хотя бы живое пока.
А то ведь от плясок тяжелых тошнит половецких .
И немощно, скучно,
И завтра, и наверняка.

Давно уж я вижу - нельзя изнурять человека.
Томить и испытывать, жалить и четвертовать.
Нельзя его трогать ,живет чуть длинней полувека,
Уже не способный поплакать и погоревать .

Стихи настрочить не умеет уже, горемыка.
За музыку взяться. За детскую, что ли,тетрадь.
Зашили без шва. Тонко склеили даже без стыка.
За что его слабого мучить, казнить и карать...

Все в этом году так наказаны, чуть не убиты.
И руки к затылкам приставлены перед концом.
И губы слепились, и рты беззащитно закрыты.
Где фея? Где девочка с тихим упрямым лицом?

Вероника Долина

writer

Точка спирали

Как мираж и фантазия, как химера,
Выпадая крупой в осадок,
Мир скукоживается до размера
Старшей группы детского сада.
Так сжимают в руке ледяной снежок
И горит ладонь, как ожог.

Время тело снашивает и точит,
Разбивает судьбы, как мы посуду.
Все спирали заканчиваются точкой,
Если смотришь уже отсюда.

Наталья Дудкина

Нынешняя летняя спешность (еще вчера было 2 июня, когда я писала - лето-то проходит..., а уже ромашки - символ той самой середины, экваториальной гвинеи какой-то просто напросто).
В ночь на пятницу жгла костер, пила шираз номер 18 (в том смысле, что восемнадцатый сорт/вид по счету). Мало того, что он оказался 18-й (ого-го! привет тебе жизнь!!), он еще и превосходно назывался - Великое Ожидание.
Сижу, однм словом, жду. Чего?
С одной стороны - самолетов/open air/gait number... А это значит - путешествий и возвращений + я соскучилась и даже тоскую по.
С другой - не сильно я уже чего-то такого и жду. Делаю книжки почти как починяю свой примус. Поняла в процессе о чем соскучилась: за рутиной дел и сует перестала делать свои книги ручной работы, а уже руки "привыкшие к топорам" хотят раззудить плечом.
Перестала писать тексты - а ведь можно было описать прекрасные Большие Коты...
... описать, как придумала очередную молитву (под названием гранатовая)
... как видела сон про лифт - тяжелый сон, трудный, с беспризхорниками грязными и оборванными детьми, с психически неуравновешенной дамой из прошлой жизни, которая поселилась в доме моих друзей, с каким-то запахом первого мокрого снега, который традиционно навевает на меня тоску...
... как читаю с замиранием сердца, души и - просто до слез радостного восторга книгу Кати Боярских, она у меня в телефоне живет навсегда. Я ее открываю в любой точке, и читаю. Вот, например

"Наша гора (мы живём, а она стоит у нас за спиной) обладает пространственной странностью: она
меняется и определяет путь идущего по ней так, как хочет сама. Когда-то по ней проходила
отчётливая Первая дорога, у которой был спутник-привидение — Вторая. Вторая ниоткуда не
выходила и никуда не приходила, она была такой широкой, что иногда казалась наклонным полем,
границы которого терялись прямо под ногами. На Вторую с одного и того же места то можно было
выйти, то нет. Гора сворачивалась и разворачивалась, укрывала или открывала её по своему
желанию. Иногда я выходила туда, а иногда она исчезала — на её месте оказывались заросли ярко-
красной костяники, или детский лес осинок, или море папоротника. 
Особенностью Второй было странное преломление, знаком которого для меня были поляны
лисичек, которые начинались прямо за ней. Лисичек было столько, что земля под ногами была
оранжевой — как во сне, где нет ни в чём недостатка. Но я ходила туда не только ради них, не ради
обострения резкости на границе сна и яви. Самой удивительной особенностью Второй было то, что
она меня удочерила. Там, и только там я испытывала совершенно определённое и несвойственное
мне в обычной жизни чувство — что есть нечто, которое меня любит. Оно обнимало меня и было со
мной, ничего не хотело — не только от меня, а вообще ничего. Чем бы оно ни было, оно выглядело
как Вторая — чистый кусок среди леса, по которому можно было идти, но нельзя прийти ни в одну
конкретную точку. Я тогда думала, что её начало и конец, наверное, просто не здесь, они скрыты от
меня. Теперь я в этом уверена.
В этом есть необъяснимая для меня странность, выверт, похожий на искажение пространства
горы, которое само принимает решение, найти мне Вторую дорогу или потерять её навсегда: как
будто источник родительской любви вышел на поверхность только здесь. Это место любило и,
кажется, до сих пор любит меня как собственного ребёнка — его не интересует ни мой разум, ни
мой ответ.
Я редко хожу туда. Кажется, чем дольше жду, тем больше шанс снова попасть туда и
почувствовать то же, что и раньше: есть нечто, и оно меня любит, а может, слово «нечто» излишне, а
просто есть любовь, по каким-то причинам избравшая точку проявления и прикреплённая к ней.
Контакт возможен только там, и даже если я не могу туда попасть, нет причин думать, что она
закрылась от меня навсегда...
Я вышла на Вторую. Она была вокруг меня и внутри, и я вспомнила, что так было и раньше.
Странное ощущение — быть любимой. Я стала тонкой перегородкой между самой собой и
окружающей меня силой, и наконец-то не было никакой разницы между веществом любви внутри и
снаружи. 
Я сидела на Второй дороге, которую не видела, не чувствовала много лет, и это определённо
была она, всё глубже уходящая во время, спрятанная, навсегда живая. И это определённо была я —
тоже неузнаваемая, изменившая облик, но верная тому, чему верю, и любимая тем, что люблю.
Начало и конец дороги скрыты от меня, но я по-прежнему могу узнать её любой, как бы она ни
выглядела..."

В общем. если коротко -хочется дышать широко и привольно. И разве мне кто-то/что-то мешает?
Дышать - точно нет.