Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Четыре радуги. (Глава 1. Семен и окрестности - 2)

Как нитки.

Лет пять было Семену, когда его всерьез заинтересовало несоответствие дарвинской теории теологическому взгляду на мир. Грубо говоря, его мысль двигалась примерно в таком направлении: если есть Бог, зачем тогда мудрить с обезьянами? Но если все-таки обезьяны, при чем же тогда Бог?!.. Тут мысль пробуксовывала и окончательно стопорилась. Семен пытался найти ответ самостоятельно – у карикатуриста Жана Эффеля в его «Сотворении человека» (одна из любимых книг для многократного просматривания, наряду с Бидструпом). В конце концов, ответ был найден. И вполне достойный:

– Мужчину создал Бог, а женщина произошла от обезьяны.

Неплохая патриархальная теория.

А может, так оно и есть на самом деле?

(Лет через пять младший брат высказался примерно по этому же поводу с примерно тем же смыслом. Как говорится, плюс-минус пара сантиметров, что сути не меняет. На вопрос «Кто живет на земле?», он, подумав, ответил так: «Мы с тобой» – «Правильно. А мы с тобой это кто?» Задумался, пауза затянулась, потому я решила подсказать: «Мы с тобой люди. Правильно?» «Ты что, мама! – не без горячности сказал юный антрополог, – Я – человек. А ты – женщина». Остается надеяться, что это не патриархальность, заложенная на генетическом уровне, а возвышенное отношение к женскому роду, когда – «я – всего лишь человек, а ты – Женщина!»)

* * *

Как-то раз к Семену пришла соседка по даче (где дело и происходило) – девочка Аня.

– Семен, – сказала она, а поскольку у девочки по причине возраста не было двух передних зубов, то у нее вышло так: «Шимен», – я на тебя гадала на ромашке. Получилось («получилощь»), что ты меня любишь. Это правда? – а глаза при этом огромные голубые, и бантики аккуратные, и остатки ромашки в руке.

«Шимен» по-мужски шмыгнул носом и сказал рассудительно:

– И люблю, и не люблю.

– Почему? – и глаза стали еще больше. Мол, как же так?! Ведь ромашка дала ясный ответ. Никаких сомнений.

Подумал немного и пояснил степенно и невозмутимо:

– Люблю – потому что люблю. А не люблю... Мы ведь иногда с тобой ругаемся. Какая же тогда любовь?

Кстати, о степенной невозмутимости. Уж чего-чего, а степенности малолетнему Семену Борисовичу было не занимать. А вслед за ней так и перла невозмутимость, типа: «конечно, само собой разумеется, иначе и быть не могло». Один из достойнейших примеров тому – короткая дачная история, с участием Федоровны. (Федоровна – близкий друг семьи, которую из почтительности Семен звал по отчеству, а от того, что друг близкий – без имени. Подобный подход повторил и Матвей, хотя в силу логопедических сложностей, его двухлетний рот выговаривал отчество как «Сёдына» – что тоже неплохо).

* * *

Как-то раз Федоровна пришла к нам на дачу, а Семен спит. Она и думает: дай-ка удивлю младенца, поражу его чудом-расчудесным и сама порадуюсь его удивлению. Для этих скромных целей она взяла банан и повесила его на облепиху. Славно так получилось, простенько и со вкусом. Когда Семен Борисович соизволил проснуться, она, сгорая от нетерпения, повела его в сад, к заветной облепихе. Дальнейший диалог выглядел следующим образом:

– Семен! Ты не поверишь, какое чудо я нашла!

– Какое? – (голосом потревоженного медвежонка).

– А вот иди скорее сюда! Смотри-ка, – и Федоровна указала на облепиху, увенчанную тропическим плодом.

Увидев банан, Семен подошел поближе, встал на цыпочки, снял его с ветки, очистил, стал есть – совершенно без всяких эмоций. А Федоровна все ждала реакции. Наконец, реакция последовала:

– Вот так у нас растет.

И удалился.

И действительно, что удивительного: ну, вырос банан на облепихе. Делов-то.

* * *

Изысканность выражений, присущая солидному степенному человеку, коим Семен всегда являлся – с самого бессознательного младенчества.

На улице гололед. Семену года четыре.

– Можно упасть и сломать фигуру.

– Какую фигуру?

– Свою, конечно. Ты упадешь – ты и сломаешь.

На улице ясно. Небо голубое. Семену по прежнему года четыре.

– Самолет садится. (Пауза.) Или падает.

Ни убавить, ни прибавить.

На улице нормально. А на душе грустно. Поссорились. Семену – столько же.

– Мы совсем запутались, – вздыхает и добавляет не без экспрессии, – Как нитки.

На улице все равно что. Настроение философское. Может быть излишне пессимистичное. Семену уже пять.

– От меня в жизни никакой пользы!..

На улице просто потрясающий закат. Настроение все еще философски-возвышенное. И все еще пять лет.

– У неба красные щеки.

И примерно тогда же о стайке воробьев, расчирикавшихся под окном:

– Целое стадо воробьев!


Tags: Всходы, Радуги
Subscribe

  • Одиннадцать дней

    Поставила себе продержаться 10 дней в десятикилометровом режиме. Удалось продержаться 11 дней. Причем вчера было 22 км, а сегодня 20. Конечно, все…

  • Вопрос к израильским друзьям

    Дорогие друзья-израильтяне! Расскажу вам историю и попрошу совета. У меня в Иерусалиме есть друзья - муж и жена. И вот у жены обрушилось здоровье.…

  • Устаревшие методы

    Мои старинные друзья и знакомые знают: много лет назад (и подряд:)) у меня существовала е-мейл- рассылка. Я писала письма, в которых рассказывала про…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments