Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Кол нидрей

Отказ от обетов, зароков и клятв. Так называется первая молитва, с которой начинается Йом Кипур, он же Судный день.
Судят тех и отношение это имеет к тем, кто. Если бы человек соблюдал все обычаи и традиции, которые только существуют в самых разных верованиях - его бы разорвало от противоречия. Потому хорошо, когда определишься и примкнешь. Конечно, еще лучше, когда определяться не с чем, когда это определение живет внутри тебя и просто включается в нужный момент.
В предновогоднем Иерусалиме у меня случилась встреча с бывшей иркутянкой Аней. Она живет в Иерусалиме год, месяц назад получила гражданство. Ей 23 года, она учит язык в Еврейском университете, попутно работает, снимает квартиру, готовится пройти гиюр, потому что только отец у нее еврей...
Мы встретились с ней на тахане мерказит (центральной автобусной станции). Как я люблю встречать счастливых спокойных людей!! С ними рядом хочется быть и жить или хотя бы просто временно находиться. Потому что они такие батареи-аккумуляторы, вырабатывающие душевный или духовный свет. Аня вырабатывает душевный - в силу возраста, молодости, задора и восторга страной. У нее все в жизни вышло поступательно и просто: от осознания своего еврейства как духовной сущности до восхождения в Иерусалим.
Все дело в том, что еврей - это не национальность.
Что делать нам, мультикультурным атеистам, которые без роду-племени, потому что слишком сильно родов-племен в крови понамешано: когда на православные луковицы церквей бросают свой готический отсвет католические соборы, и буддийские ступы стоят в стороне, и шаманские бубны вибрируют в сердце. Поедем на Байкал - будем брызгать, посетим Лавру - станем осенять себя крестным знамением, на благопожелание ответим "амен", крутнем рукой барабан...
Везде свои, потому нигде не свои. Все чужое, а расслышать родное КАК? Как в своем изначально из детства атеистическом сердце расслышать его, сердца, верную ноту? Верный звук...
Еще одна встреча случилась у меня в этот раз. На исходе второго шаббата я пошла в Тель-шемеш. Это древний холм, с которого в свое время начался город. Сейчас там археологические раскопы - уже вскрыто несколько культурных слоев. Гулять в Тель-шемеше очень интересно, а еще я люблю большой кедр, под ним можно спрятаться от жары и сидеть на камне дооооолго, слушая внутри себя звук дерева, к которому прислоняешься спиной...
Под деревом я и познакомилась с Элиасом. Ему, пожалуй, за шестьдясят, но если бы он сказал, что ему восемьдесят - я бы не удивилась. Люди, которые любят свою землю и живут на ней с удовольствием, хорошо сохраняются. Элиас, что-то спросил меня меня на иврите. Мне пришлось бессильно улыбнуться и сказать привычное "лё медаберет иврит", потом добавить "лё медаберет англит", а потом перейти на английский и сказать "онли рашен, сорри". Элиас улыбнулся и сказал: о, рашн. Май грэндма - и тут же добавил классическое "бабУшка" - фром Украйн. Я спросила его: ю а борн Украйн? Лё, - ответил Элиас - ин Парис. Потом он спросил, кто я такая. Мне ничего не оставалось ответить, кроме как "эколоджист". Риали? - удивился Элиас. Йес, оф кос, - сказала я (про эколоджист - потом расскажу, сейчас к делу не относится).
Потом мы с ним вместе работали - он решил помочь мне - и продолжали вот на такой смеси всех языков подряд немного общаться. Солнце совсем исчезло за горой, и я спросила Элиаса: шаббат финишт? Он кивнул, и спросил в ответ: джуишь? - Лё, ай эм рашн. Бат естедей лисн шофар ин синагог энд - шана това у метука! Шана това энд ю - сказал Элиас и добавил: ай эм атеист. А ю кристиан?
Я подумала и сказала: мэй би май релиджион из атеизм.
А что я должна была сказать?.. Я в самом деле не знаю. Думаю над этим вопросом и много, а вот в такие дни, как сегодня, когда день начинается со звуков Кол нидрей...
Два прошлых года я держала в Йом Кипур пост. Сегодня - нет. Позавчера мне вдруг подумалось, что я не имею на него права. Это не шутки и не баловство. Выдержать сутки без еды и воды - это не проверить себя на силу воли, тем более, что я уже знаю, что могу выдержать. Но дело ведь не в посте. Дело во внутреннем звуке и знании самой себя, которые позволяют не примазываться к чужому, не изменять своему, а слышать это как единственное свое.
А что слышу я... Что слышу я, когда ничего не слышу кроме мутного белесого тумана. В нем в свое время огромная лошадь утонула, что с меня взять...
Позавчера мы долго переписывались с одним умным человеком (это она сказала мне сделать упражнение на "заебали"), которая написала итоговый вопрос "а Настя кто сейчас?", утешив меня тем, что перед ней самой сейчас стоит ровно такой же вопрос и ровно тем же путем размышлений, бессилия и попыток расслышать она тоже движется...
Я вижу сейчас в субботу с компьютером на коленях посреди Иркутска. Я вовсе даже не плачу - я даже вчера на свадьбе старшего сына не плакала! Но вдруг понимаю, почему евреи во время молитвы раскачиваются.
Я НЕ ЗНАЮ почему.
Я ЧУВСТВУЮ почему.
Это ни на шаг не приближает меня к пониманию внутренне глобальных вопросов, а лишь усиливает мое ощущение предательства. Я много кого и что предала, но при этом не в силах просить у них прощения (что все и делают сейчас в попытках заслужить хорошую запись в книгу судеб). Потому что просить прощения - это больше так не делать, осознавая, что поступил неправильно. А все мое неправильно осознается лишь как то, что я обидела других людей. Обидела их тем, что я такая и есть. Такая растерянная, не умеющая в самой себе разобраться. И получается, что если не дежурно, а искренне просить прощения (читай - раскаиваться) значит изменить самой себе. Пусть даже такой самой себе, которая не может уверенно идентефицировать себя в пространстве.
В пространстве собственной души. я имею в виду...
Tags: Две недели, Майселф, Номер 32
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments