Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Иди и смотри

Мой израильский семнадцатилетний друг Элиша летит в Освенцим. По государственной программе, которая действует в Израиле для старшеклассников.
Мне было сорок лет, когда я попала в Яд-Вашем. И сорок два, когда была в Терезине.
Как он перенесет ЭТО в свои семнадцать?..
История о том, как учат любить страну. И почему за нее люди готовы отдать жизнь.
(Прислали сегодня по почте. Автор, к сожалению, не указан. Но думаю, под этим текстом подпишется любой израильтянин)

********
От автора: Рассказ о поездке израильских старшеклассников в Польшу был
написан полтора года назад. Я перечитываю его сегодня и понимаю, что ничего
нового сказать вам, мои читатели, не могу...
Я ждала этого звонка и даже знала, каким будет голос в трубке
- Мама-а-а, - прозвучало в телефоне, хрипло и заморожено, - мама-а...
Моя младшая дочь возвращалась из Майданека. Впереди были Треблинка,
Биркенау, варшавское гетто, краковское гетто, Освенцим...
Израильские школьники летают в Польшу. Летят ученики выпускных классов. Идут
дорогами Холокоста. Концлагеря сменяют гетто, гетто сменяют расстрельные рвы
и старые еврейские кладбища.
И кто-то уже говорит: <А может, не нужны эти поездки, разрушительно
действующие на неокрепшую юношескую психику?>
Моя шестнадцатилетняя дочь стоит рядом и, показывая кадр, снятый в Польше,
хрипит:
- Видишь? Это многотонная гора из спрессованного человеческого пепла. Эту
гору должны видеть все евреи со всего мира. Тогда поймут, что такое для нас
всех сильный Израиль...
Подготовка к этой поездке началась за год. Они встречались с пережившими
Катастрофу, ездили в Яд ва-Шем, на двухдневный семинар в Нетанию. С ними беседовали учителя, инструкторы, психологи.
- Это не развлекательная прогулка, не шоппинг. Не будет ни дискотек, ни
хождения по магазинам. Будет тяжелый душевный труд, и дети, и родители
должны это хорошо понимать, - звучало на каждом собрании. И в какой-то
момент возникла мысль - а может, действительно не надо... Фильм, снятый
прошлогодними выпускниками - наши дети входят в Освенцим в белых куртках со
Звездой Давида, под бело-голубым израильским флагом, зажигают поминальные
свечи и поют <А-Тикву> - пробирает до мозга костей и уносит прочь малейшие
сомнения. Надо! Обязательно надо. И именно сейчас, когда они летят не с
родителями или друзьями, а как официальная израильская делегация; не
туристы, а представители государства. Своего еврейского государства!
Израильские дети идут дорогами Холокоста. Восемь дней.
- Иди и смотри! Смотри не глазами. Смотри сердцем. Не бойся страданий,
попробуй хоть на минуту почувствовать весь тот ужас, ту боль, которые
пережил наш народ во время Холокоста. Иди и смотри! И пойми, и объясни
другим, что только сильное еврейское государство сможет избавить нас от
повторения этой истории, - мне трудно говорить. Классный руководитель
снимает фильм с родительскими напутствиями. Его покажут нашим детям перед
Освенцимом.
- В Треблинке ничего нет. Просто зеленая трава, черные насыпи и камни. Но,
когда стоишь там и понимаешь, что земля эта пропитана еврейской кровью на
метры вглубь, чувствуешь, как горят ноги, - говорит дочь.
За восемь дней пережито столько, сколько многие из них не пережили за всю
свою семнадцатилетнюю жизнь. Но дети, есть дети, и от ролика, где они
валяются в опавших листьях, осыпают друг друга разноцветным шуршащим ворохом
- многие из них никогда не видели настоящего кленового листопада - веет
такой жизнеутверждающей силой.
Крематории, газовые камеры, расстрельные рвы, нескончаемые груды обуви,
бараки, вагоны...
- Видишь этот вагон? Возле него фашисты расстреляли еврея, не бросившего
свой талит. Его отобрали силой и кинули на землю, а он его поднял и прижал к
себе. Так его с талитом и расстреляли на месте...
А здесь обитал эсэсовец, который наблюдал за газовой камерой. Видишь
маленькое окошечко? Через него он смотрел, как люди задыхались. Отдыхал и
смотрел...
Смотри, вот они баллоны от циклона В, их здесь тысячи...
А это мы на встрече с польскими <Праведниками мира>. Здесь собрались все
израильские делегации школьников, находящиеся в этот момент в Польше.
Народу... Мы все обнялись и пели песни на иврите. Такая силища! Такое
чувство единения...
Польская аптека в Варшавском гетто. Хозяин не захотел переезжать со старого
места и остался на территории гетто. Готовил лекарства и продавал евреям.
Ему хотели дать звание <Праведника мира>, но не дали, он же все-таки
продавал, а не помогал бескорыстно...
Памятник Янушу Корчаку. Их много в Польше...
А это еврейский ресторан. Видишь на иврите написано, и меню на иврите. Мы
там обедали...
Это чувство не передать, когда мы входили в концлагеря не как туристы, а как
государственная делегация Израиля, с нашими флагами, пели гимн... В
Освенциме, Треблинке, Биркенау, Майданеке, в гетто - мы, еврейские дети,
израильтяне, плакали над катастрофой нашего народа, но это был не жалкий
плач, это были слезы сильных и уверенных людей... людей, за которыми стоит
государство...
Tags: Номер 32, Чужое как свое
Subscribe

  • Звук света

    Памяти художника Александра Самарина (текст написан весной 2009 года по заказу галереи Палитра и лично Лины Ермонтович) Солнце, оно обычно -…

  • Выгрузка содержимого (в двух частях). Продолжение следует

    Так вот про чудеса и забавности. Для начала я хотела написать (а заодно, возможно, попросить у почтеннейшей публики возможного содействия - потому…

  • Как я снова немного побыла газетчиком

    ... и ведь целых три полосы мне отдали, и никто и слова не сказал: дескать, это непозволительно много, никто такое читать не станет, сократи до 5 тыс…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments