Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Categories:

Агнон. Вчера позавчера

Долгое медленное неспешное чтение, неожиданно окончившееся бессонной ночью. Как и положено: Гомер, тугие паруса… Ушел за середину чтения, за его финал, и – как пыльным мешком по голове. Нет, не пыльным – потому что не чихаешь и не задыхаешься, а будто в вакуум попадаешь, внутрь этого эфемерного мешка. Внутрь попадаешь и в нем сидишь, ждешь, когда глаза привыкнут к темноте и начнут различать, а они – все никак не привыкают и различить не могут. Вот же! Вот оно – так кажется, ощущение такое, что еще чуть-чуть и ухватишь какой-то полутон из черного в серое, а там и очертания проступят… Но – нет. Темнота лишь сгущается.
Ладно. Допустим, все ответы на поверхности: Адам родил Каина и так далее, по очередному списку. Ветхозаветные интонации присутствуют в тексте с самого начала. Возможно, Агнон добивается этого сознательно. А может, это заслуга переводчика-интерпретатора, который роман «Тмоль шильшом» именно так увидел и превратил его в русскоязычный «Вчера позавчера». Может быть. Не удивлюсь. Открытием мне было, что Лев Николаевич изучил иврит специально для того, чтобы прочитать Библию в первоисточнике. То есть – не с кондачка он свою эпопею с отречением затеял… Но не о том сейчас. Хотя небольшой штришок-поправочка все же имеется: не ветхозаветные интонации у Агнона, а танахические. Оно, конечно, вроде как синонимы. Но это как история с бегемотами: не каждый бегемот – гиппопотам.
У Агнона в романе все, вроде бы, предсказуемо. Это как раз, если на ветхозаветный лад смотреть: вот есть Бог, а вот – порог, есть религиозные евреи, а есть – сионисты. Есть переход из лагеря в лагерь, и в то же время – движение по спирали: возвращение на круги своя, которые все ближе к центру при своем очередном обороте. Так и жизнь человеческая: родился, учился… - дальше у евреев идет специфическое слово «репатриировался», оно же - взошел, а потом по стандарту – женился, родил, выучил, женил… Адам родил Каина, Каин родил Еноха… Но не о том в романе. И никого в итоге герой наш Ицхак не родил. Спрашивается: почему?
Ооо… Вот тут-то и возникает мешок потустороннего неведения, когда вопросов – простых и даже примитивных – вроде и немного, но все они осознаются вопросами непомерной глубины, если только ты чуешь разницу между Ветхим Заветом и Танахом, между Библией и Торой. Если для тебя такой разницы не существует – тогда все просто: каждый поступок имеет свое последствие, слово – не воробей, таким топором прилетит по голове, когда его вырубить попытаешься – мало не покажется. Малое – малым вовсе не является, разрастаясь до масштабов итоговой трагедии! Ну что такое, в самом деле? Всего лишь собака – как вторая сюжетная линия, только лишь обиженная собака, непонимающая собака, но и - собака, старающаяся разобраться в происходящем… И ставящая в итоге ту финальную точку, что погружает тебя во тьму неведения: с чего же Агнон вывел свой роман к такому финалу?! Как же так?? Ведь…
А что – «ведь»? Герои, которые нам видятся простыми и, скорее, положительными, разве они должны получить в конце по заслугам своим? Око за око – это мы знаем из Библии. А что мы знаем из Танаха? МЫ – ничего. Потому и выходит, что не нам (не мне, в данном конкретном случае) судить и даже рассуждать.
Нет, рассуждать-то я как раз пытаюсь. Пытаюсь из скудных обрывков познаний слепить хоть какую-то версию, которая бы объясняла и хоть немного рассеивала рассеянный (в значении: неловко-удивленный – ведь плавали же, знаем!!) мрак. Но как же его рассеять, когда непонятного, неясного, мучительно близкого (танталовы муки!!) никак не достать, не дотянуться (зелен виноград??). И бросить бы надо – и не бросается. И лежишь без сна, смотришь на подступающий рассвет уже не в поисках ответа «что это было вообще?», а в констатации своего нынешнего бессилия «что это было ВООБЩЕ…» Понимаешь: не в силах ты понять глубины авторского замысла, потому что всегда за слоем есть слой глубже. А глубже – это КУДА?
То-то и оно.
…Мы были в Эйн-Кареме, это небольшая деревня, на окраине Иерусалима. Обнаружили там указатель «Мадригот Ган Эден». Первое слово переводится как «ступени», а следующее выражение – «райский сад». Прямо под указателем висел международный дорожный знак «уступите дорогу». Ах, какое приятное поле для толкований, для рождения новых метафор! А когда обнаружишь, что ступени в райский сад еще к тому же ведут… вниз.
Что тут скажешь…
Мы привыкли к однозначности образов. В некотором смысле этот мир для нас максимально консервативен и черно-бел. Отсюда: райский сад – наверху, глубже – значит вниз, по ступеням – лучше подниматься; стакан наполовину полон; улыбайтесь, господа и т.д.
Но.
В жизни может оказаться так, что в райский сад надо будет спуститься. И при этом – не забыть уступить дорогу. Сначала уступить дорогу любому: встречному или тебя догоняющему – это как раз неважно. Важно то, что в райский сад нельзя – распихивая локтями.
Глубже – это значит выше. Что может быть выше света знания, который на твоих глазах обращается в свет истины? И разве не от тебя самого зависит: обратишь ли ты первый в последующий? Все начинается с желания знать, которое рано или поздно превратится в желание понять. И куда ведут эти ступени – решать только тебе самому. Ведь у истины – нет верха или низа, начала и конца (хотя тут – я не знаю, не уверена…) Истина – одновременно: молитва о дожде и сам дождь. Звучит шофар – и начинают стучать капли, поить землю, людей и зверей. И когда это произойдет?
Агнон называет конкретный срок: вчера позавчера.
И пока мы – через вчувствование – не осознаем, что речь идет о будущем, нам будет угрожать сумасшедшая собака, которая на самом деле никакая не сумасшедшая. Просто, в некотором смысле, на своем пути и своем уровне, она ушла немного дальше нас, перестав быть для нас символом, но став уроком.
Tags: temple
Subscribe

  • Инфантилы и гаджеты

    Ник Хорнби. "Мой мальчик". Когда тебя окружают одни мальчики, поневоле с пристрастием посмотришь на книгу с таким названием. Тем более,…

  • "Нива": год сделал круг!

    Вот, собственно, и все. Ровно год назад, 9 ноября 2010 г. я начала ежедневную публикацию «Нивы», которая, как известно из классики, волнуется – если…

  • Велимир Хлебников

    Виктор Владимирович Хлебников, он же Велимир, ведущий теоретик футуризма, родился 9 ноября 1885 года. Вот его слова: "... чары слова, даже…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments