Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Бродский не поэт

Подумала сегодня: почему бы не испечь пит? Как раз и яиц нет. А захотелось почему-то погрузить руки в тесто. Тесто – оно ведь живое. Поднимается когда – особенно. Без яиц – самое то на питы завести. Это такие лепешки из пресного теста с воздушным карманом внутри.
Я бы, может, и отложила стряпню (что ли мне делать больше нечего?!), но бабушка моя говорила: стряпать не начинай, если желания нет – только продукты изведешь. Когда это у меня желание было? Я очень мало хозяйка. Потому, раз оно неожиданно появилось, надо брать теплым.
Включила себе кино «Бродский не поэт», достала бабушкин таз для теста…
С детства любила просеивать муку. А потом вдруг перестала одно время. Хотя бабушка учила: просеивают не только для того, чтобы в печеное мусор не попал (раньше муку-то мешками покупали, это сейчас – пакеты бумажные, фасовка аккуратная), но чтобы мука воздухом наполнилась. Воздух должен быть внутри. Чтобы тесто дышало.
Три с половиной стакана. Просеиваешь медленно. Смотришь, как частым дождем мука волнами в таз падает. Горкой-конусом. А потом – ррраз! – и еще таз встряхнуть. Чтобы с мукой вместе ложка дрожжей, да пол-ложки соли, да сахару снова ложка перемешались хорошенько.
Суд над Бродским. Жив еще дядька, который к тому руку приложил. И даже в кадр легко встал: нет, говорит, не жалею, выгнали и выгнали, так ему и надо было… Ну, ладно. Положим, человек с позицией. Себе не изменяет. Я Пастернака не читал, но скажу. А ведь он не один. Разве он один такой – принимал решения, чтобы к Бродскому мать не пустили, чтобы отца не пустили. Одиннадцать лет просьб. Одиннадцать лет унижений: вы не правильно заполнили заявку… Обращение напрямую к Брежневу. К кому только ни обращение. Мама умерла в итоге. Еще год ушел на то, чтобы отца… Но и отец. Как же так? Ну как так??? Я не пойму мотивов всех, любых, шестерок не пойму, которые на нужном уровне это дело заворачивали… То есть я их КАК БЫ понимаю: а чего я? При чем тут я? Мое дело маленькое… Хата с краю. ХАТАСКРАЮ – вот так это называется на шестерочьем уровне. «Чтоб не повадно» – на уровне повыше. Хотя о каком «повадно» тут уже говорить… Но все равно – знай наших. Знай место свое. И раз оно не среди наших, то и помалкивай.
ЗНАЙНАШИХ потому что.
… Перетряхиваю муку с дрожжами да солью-сахаром еще раз и четыре ложки подсолнечного масла туда. Оливковое есть, но – остатки, жалко. С ним есть будем готовые. И мешаю-вымешиваю серебряной ложкой, которая меня старше.
Воды туда стаканчик и еще к нему четвертушечку. И снова – по часовой стрелке, по часовой, по часовой... Чтобы тесто к рукам липло. Такой у него, у теста, тест на готовность.
А Бродский тем временем свою «Набережную неисцелимых» уже пишет. Я вымешиваю тесто и смотрю на экран. Жадно смотрю. Столица Европы по версии поэта. И я ведь была там. Я там ходила, могилу его искала. Кто бы мне тогда в 2003-м году сказал, что могила на соседнем острове. И я нашла ведь. Да Бог с ней с могилой, но – поехать туда, полететь, поплыть. Еще раз. Еще хотя бы раз. И не в летний туристический жар, а в зиму и промозглость, когда затхлость каналов наиболее ощутима. И руками в перчатках держаться за перила мостов, и кинув сумку на камень ступеней, сесть на нее – потому что холодно – и смотреть на медленную шевелящуюся в зимнем сне воду и не думать ни о чем, ни о чем не думать, зная, что к вечеру вернешься в маленький узкий номер гостиницы с тяжелыми плюшевыми шторами, завалишься на кровать прямо в одежде – от усталости пешеходного дня… А утром Венеция еще продолжится. И может, даже спросонья выплывет ненадолго солнце, и голуби на Сан-Марко повернут в его сторону свои гладкие головы…
… С питами такая тонкость (буквальная). Делаешь лепешки и на лист. А лист этот – под самый верх горячей духовки. Минуты на 4 всего. Как только начали румяниться, сразу – перевернуть! Они должны подняться хорошо, чтоб знаменитый воздушный карман внутри образовался. Чем пита от обычной лепешки отличается? Да как раз вот этим карманом. В него можно потом все, что угодно, набить и ходить с полным ртом, жевать и получать удовольствие.
Что поделать: удовольствие от еды я научилась получать совсем недавно. Нет, я, конечно, люблю, когда вкусно и красиво. Но если будет попроще и не так красиво – меня не смутит. И назвать какое-то любимое блюдо я всегда затруднялась. Хотя бабушка такие пироги пекла… а голубцы… а хворост… Любила все, но как-то спокойно.
Средиземноморские ресторанчики, левантийские привычки научили меня относиться к еде, как к пиршеству. Должно быть вкусно и красиво. И – настояще. Не эти дешевые, картонные сосиски, не сомнительная колбаса красного цвета, а живые сочные овощи, и приправы к ним, и оливковое масло, и то, что превращает вкус – в праздник: специи. Все это должно быть, все это будет превращать еду в ужин или даже в трапезу.
… Выкладываешь горячие питы на блюдо и тут же поливаешь оливковым маслом – вот тут как раз не жалеть! А сверху – затор. Так и не знаю, что за приправа такая, но из Израиля вожу исправно. К помидорам в салат. В самодельный хумус. И вот – к питам.
Ничем нынешние «карманы», конечно, не наполнялись. Не успели. Так были сметены. Как бабушка моя говорила – в охотку.
… Оказывается, Бродский потом, после нобелевки, когда востребованность зашкалила, прятался от дел в Швеции. Домик на острове. Домик, похожий на строительный вагончик. С видом на воды Балтики и северные облака.
А я знаю, где хотела бы прятаться. В Квебеке. Это еще один пункт, точка на карте, куда я хочу попасть в этой жизни. Сначала все-таки повторить Венецию, а потом думать про Канаду. Хотя вообще-то прятаться от мира можно везде – в пражской гостинице, в парижском пригороде, по дороге на Петержин и на Монмартр. В Праге я была, и в Париже.
И еще буду. Я там должна...
А потом Квебек. Позже.
Tags: temple
Subscribe

  • Дополнение на сайт

    Сейчас обнаружила, что давно не обновляла список всего изданного на сайте - https://nastyabook.ru/portfolio.html Там он заканчивается на пункте 168.…

  • Издание № 175

    Все сбилось и перепуталось с нумерацией, но некоторые книги готовы к сдаче в печать давным давно, а потом процесс затягивается. В то время как другие…

  • Отрывок из новой книги

    Сейчас заканчиваем работу над одной рукописью. Главная героиня - из репрессированных: работала после войны разъездным фельдшером в Забайкалье.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments