Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Categories:

На велосипеде по Иркутску. #3

И еще раз продолжаем:))
Еще немного и мы попали на главную площадь Иркутска. Ее называют сквер Кирова.


Сквер Кирова. Фота старая, снято из окна мэрии.

А если едешь на автобусе, то в одну сторону остановку обычно определяют как «иняз» - потому что там бывший институт иностранных языков имени Хо Ши Мина (кто вообще помнит, кто такой был Хо Ши Мин сегодня…), а ныне это – Московский государственный лингвистический университет. Московским он стал недавно – в прошлом году.


Дом с колоннами - иняз, а левее: темно-серое здание - Восточно-Сибирское речное пароходство, где работал мой дед. Работал он, правда, не в этом здании. Он на пароходах плавал по Ангаре.

Автобусная остановка в обратную сторону называется «гостиница «Ангара». Это, собственно, она и есть. Про «Ангару» у меня есть такая история. Как-то раз в Иркутск приехал наш с Борисом однокурсник. Лет пять мы не виделись и, конечно, договорились встретиться. Приходите ко мне в гостиницу, говорит Серега, а там решим куда дальше двинем. И вот идем мы по третьему что ли этажу, ищем серегин номер. А нам вслед несется: Алена! Алена! Постойте!
Но я же знаю, что я не Алена. Потому иду себе дальше. Тут кто-то осторожно берет меня за локоть, я разворачиваюсь и тут же слышу вдох разочарования: не она!
Оказывается, в этой же гостинице остановилась Алена Апина, и вот народ ловил автограф. Господибожемой, кто сейчас помнит, кто такая Алена Апина…


Гостиница "Ангара"

И тут же фонтан. Главный иркутский фонтан. Старый. И мне он всегда нравился. Про фонтан какие могут быть истории. Монетки кидали, встречи возле него назначали, все мои дети по его бордюру-периметру попереходили. И брызги от него, когда ветер в твою сторону дунет.


Сразу за фонтаном - здание городской администрации. Иркутская мэрия. А вот за ней - тот самый Дом политпросвещения, где еще совсем недавно размещалась библиотека "молчановка".

Прямо напротив него – здание областной администрации. Наш местный «серый дом». Его так и называют. К слову, свой Белый дом в Иркутске тоже есть. Он на набережной Ангары расположен. И в этот раз в наш маршрут не вписался. Белый дом – бывшая резиденция Иркутского генерал-губернатора. А нынешний губернатор как раз в сером доме сидит.


Иркутский "серый дом"

Раньше, когда губернатором Иркутской области был Юрий Абрамович Ножиков (это во времена ельцинские еще), в серый дом мог зайти любой человек с улицы и при желании попасть к любому чиновнику на прием. Но, конечно, Ножикова любят в Иркутске до сих пор не за это. Он у нас считается настоящим народным губернатором, да к тому же самостоятельно ушедшим в отставку (где это вообще видано?). Вдаваться в подробности того, как Ножиков не отдал новоиспеченной на тот момент РАО ЕЭС России нашу «Иркутскэнерго», за что и поплатился губернаторством, не буду. Кому интересно – гугл в помощь. Но дядька он в самом деле был неплохой. И всегда очень лохматый. Помню, как поздравление с Новым годом, так все наши возмущались всегда: ну почему его никто не причешет?!


Иркутский органный зал

Справа от серого дома – польский католический костел. Только он сейчас не действующий – в нем находится уникальный немецкий орган. Потому костел все знают как органный зал. В середине 90-х, когда пошла волна церковных возвращений, католики тоже сказали свое слово. Но – как же орган и концерты? Удалось в итоге договориться цивилизованно – органный зал остался, а для общины построили новый костел (он еще будет впереди).
Историй про орган у меня несколько. И про то, как старший в первый раз в возрасте 4 лет на органном концерте здесь оказался. И про Яну Юденкову, одну из лучших наших иркутских органисток. И про то, как я тут Жанну Бичевскую за руку держала, когда она во время одного из своих концертов вдруг расплакалась… Разное, в общем, было у меня с органным залом. Хорошее место. И витражи там превосходные.


Спасская церковь

А напротив костела – Спасский собор. С колоколами, которые над площадью малиновым звоном – самым настоящим – плывут. С отцом Александром, который в недавней жизни был председателем комитета по делам молодежи Иркутской области А. И. Беломестных, и ходила я к нему за интервью, а еще он нашей скаутской организации хорошо помогал. Вон как жизнь закручивает…
Раньше в Спасской церкви был филиал краеведческого музея. В нижнем пределе стояли композиции из чучел животных. А в верхнем – были меняющиеся экспозиции. Как-то раз – что-то такое китайское. Ну и колокольня с колоколами. А супруг мой Борис Павлович в ту пору – студент второкурсник Боря Яровой, - подрабатывал в краеведческом музее ночным сторожем. И как раз в Спасской церкви. Ясен пень, что вся наша студенческая тусовка приходила к нему на ночь. И чего мы там только не вытворяли. Современное кино «Ночь в музее» - рядом не лежало. Один раз (а может и не один), спьяну звонили в колокола. Потом устраивали битвы на старинных мечах, вынутых из витрины. Ну, идиоты были, говорю же… Помню еще историю, рассказанную предыдущим сторожем. Как-то раз была на первом этаже выставка всяких гадов и насекомых. Живых, естественно. И вот дядька напился да и пошел задвижки в клетках открывать. Свободу попугаям! Но если бы попугаям…
Утренние бабушки-смотрительницы были в шоке-ужасе. Все змеи расползлись, тараканы – прямо как у Чуковского – под диваны, а козявочки – под лавочки. Что делать? Вызвали, конечно, специалистов. Всех змей переловили. Тараканов с пауками – уж сколько смогли. А вот сверчков не сумели. И с тех пор сверчки по ночам в Спасском храме поют.
Охотно верю, что эта история на самом деле была. В Спасском я у Бориса ночевала несколько раз – в самом деле, сверчки имеются. Правда, не знаю как сейчас. Этой истории уже 26 лет все-таки.


Вечный огонь

Рядом со Спасской, сразу позади «серого дома» - Вечный огонь. И с точки зрения исторических фактов – ровно то место, с которого начинался Иркутск как город. Именно здесь стоял Иркутский острог, построенный во второй половине 17 века, когда к нам сюда пришли казаки во главе с Яковым Похабовым. И Спасская церковь (только деревянная) была в самом центре. В 2011-м Иркутск праздновал 350-летие со дня своего рождения. На широкую ногу праздновал – как раз тогда в городе появился знаменитый туристический 130-й квартал. По правильному он называется Иркутская слобода. Но – не прижилось. А 130-й – прижилось. В него мы сегодня не поедем – не по пути. Да и ведь я показываю мой Иркутск, а не туристический.


Собор Богоявления

Мой Иркутск – это еще и Собор Богоявления, наш кафедральный собор. В нем, в малом пределе, Борис в свое время резал иконостас. А расписывал собор в то время иркутский иконописец Миша Лутаенко, наш друг. И Володя Балашов – который ушел внезапно, пару лет назад, - в доме на Байкале, у которого мы жили всей семьей три лета подряд… Сначала с маленьким старшим, потом уже с ними двумя, а потом и со всеми троими… В Богоявленке у Бориса была первая мастерская. Я приходила туда – в запах свежих стружек, морилки и лака… А потом можно было подняться на колокольню и смотреть на вечереющий Иркутск и верить, что все будет как надо.
Да, собственно, мне грех жаловаться. Ведь многое, как надо, и получилось.
Разве не выросли у меня трое сыновей за эти 26 лет совместной жизни? Разве не построили мы ее, эту жизнь, по какому-то внутреннему образу именно так, как она нам виделась? Разве не дал нам мир возможностей, хотя взять мы смогли столько, сколько смогли, а не больше (хотя сейчас уже кажется, что могли бы и больше…)


Дальше по течению, примерно там, где Ангара делает поворот, был устроен "иркутский самолет" - плашкоут. Действовал с 1860 до начала 20 века.

А сейчас поеду я вверх по течению Ангары. По Нижней набережной. Хотя, если бросить взгляд по течению Ангары, то можно увидеть то место, где раньше был устроен Иркутский самолет. Так назывался плашкоут – переправа с берега на берег. Именно ею пользовался Антон Павлович Чехов в своем путешествии на Сахалин. И прямо отсюда, с «самолета», он отправился в знаменитые Курбатовские бани, которые вот в таком сейчас состоянии.


Развалины Курбатовских бань

В свое время мой старший сын сделал там серию неплохих снимков. Но – жесткий диск накрылся. И все они остались замурованы внутри этой пластмассовой коробки. Потому сегодня я немного поснимала там. Пока еще есть, что снимать…



Курбатовские бани были построены в начале 20 века



Считаются (считались) уникальным архитектурным сооружением...

Недалеко от этих бань жила дедова старшая сестра – Капитолина Павловна Ведерникова. Она заведовала речниковским магазином. К ней перед новым годом дед ездил и привозил домой дефицитные баночки красной икры, сгущенки, палки колбасы, конфеты и мандарины. Ведь сейчас даже слово такое – дефицит – исчезло из обыденного лексикона. И вряд ли нынешнее поколение разгадает расхожую загадку 70-х: идет дефицит, несет дефицит, в дефиците дефицит завернут в дефицит!


Дом, где жила баба Капа - старшая сестра моего деда.

По Нижней набережной я доезжаю до дебаркадера. Он сделан из колесного парохода «Фридрих Энгельс», на котором главным механиком мой деда Валя ходил до Братска и обратно. Это пароход, на котором прошло детство моей мамы. Пароход, на котором Пахмутова с Добронравовым написали свою знаменитую «Навстречу утренней заре по Ангаре…» Маме говорю: садись, пиши воспоминания, это же так клево!! Но ей все некогда, все со своими спиногрызами школьными занимается. Прямо хоть сама садись!
(Села. Как же… Баба Капа вон сколько меня звала – про всех поговорить рассказать, а потом дядя Паша, ее сын, звонит: мама умерла, приходи на похороны…)


Бывший пароход "Фридрих Энгельс", скоро его отбуксируют на зимовку в порт...

Дебаркадер стоит у Старого ангарского моста, который теперь называется Глазковским. Он был построен в 30-е годы 20 века как еще один памятник Ленину.


Старый ангарский мост

Под Глазковским мостом проезжаю еще немного по набережной. Хочу сделать небольшой крюк: добраться до улицы Чкалова, дом 2. По этому адресу в Иркутске жили все вместе семья моего деда: и его старшая сестра тетя Капа, которая из Филиппово уехала вперед всех, и сам дед с женой и детьми, и их мать Мария Ивановна, и отец Павел Александрович Гольдштейн, и самая младшая сестра Марина. Дом был большой, двухэтажный. Но стоял он близко к воде, потому, когда на Ангаре начинался ледоход (до строительства плотины в 50-е годы река замерзала) их частенько топило. И мама помнит, как они отсиживались на втором этаже. А когда война кончилась, одну из комнат в их доме снял молодой военный, только что вернувшийся с фронта. Военного звали Юрий Левитанский. Он женился на дедовой младшей сестре Марине и вскоре они переехали в дом на Карла Маркса, первый этаж которого занимал ресторан «Байкал» (это мы не доехали до него по Карла Маркса, раньше свернули). А вскоре и вовсе перебрались в Москву. Потому, когда Левитанского показывали по телевизору, бабушка всегда говорила: вот Юру опять видели! Потому что для нее он и был Юра. Она ему рубашки иногда стирала, по свойски.


Бывшее монгольское общежитие. Сегодня в этом здании - три факультета ИГУ: исторический, филологический и психологический. Моя альма-матер.

А потом, спустя почти полвека адрес Чкалова, 2 стал моим вторым домом. Вернее – альма-матер. Именно здесь находится филологический факультет Иркутского госуниверситета, который я в 1994 году окончила. Второй этаж. Ничего не изменилось, кроме названия. У меня в дипломе написано, что я выпускница филологического факультета, отделение журналистики. А у нынешних выпускников факультет называется – филологии и журналистики. И он, конечно, моя боль теперь. Ибо два курса (первый на филологии, а второй на журналистике) отучился здесь мой старший, да и бросил. И это, честно говоря, такая тоска мне. И даже до сих пор. Никак не могу смириться в душе, хотя больше, конечно, этих разговоров не завожу и вообще, как говорится, проехали.


Вот этот деревянный дом, мимо которого мы ходили... Кажется, он был всегда... 21 год назад я окончила филфак...

Проезжая дальше, мы видим еще один храм – Троицкий. В советское время в нем был оборудован планетарий. Планетарий был просто офигенский. Может, конечно, все дело в том, что у нас и так немного было развлечений подобного рода в пору нашего детства. Но там было реально интересно. Огромный купол, по которому бежали звезды…


Бывший планетарий. Троицкая церковь.

В конце 80-х планетарий закрыли и церковь убрали в леса для реставрации.
Мы, компания студентов-первокурсников, только что вернулись из колхоза. Борис Яровой пригласил меня в кино. Те, кто жил в то время, понимают, что это был – жест. Пошли в кино. Само кино не помню, хотя все было чинно-благородно. Потом начались занятия. Оказалось, что мы живем в одном районе. Он стал провожать меня до дома. Тогда в школах еще сохранялась такая фишка: мальчики носили за девочек сумки или портфели. Ну и до дома, до подъезда проводить – святое.
Была уже совсем осень, начало октября. Мы возвращались с лекций что-то совсем уж под вечер. И вдруг Борис говорит: а давай залезем наверх? Наверх – это по лесам на бывший планетарий. Ну меня же долго не надо уговаривать (мы потом вместе еще записались в секцию горного туризма и занимались с ними пару лет скалолазанием, пока у меня старший не родился). И я – прямо в юбке! – полезла сначала через забор, а потом по лесам на самый верх.
Мы стояли, прижавшись спинами к зеленому тогда, куполу. Никакого креста там еще не было. Смотрели в сторону Ангары, видели огни вокзала на той стороне. Страшно мне совершенно не было, хотя сейчас я понимаю, что это была такая чудовищная авантюра, что вообще не понятно – как мы оттуда не грохнулись.
Там на самом верху, он меня, конечно, поцеловал (кстати, в первый раз! А уже месяц как были знакомы!!). А у меня вдруг заклинило челюсть. Так бывало со мной – но он то не знал о том. И вот я стою, первый романтический поцелуй, а боль такая зверская… Борис мне потом рассказывал: целую и чувствую – целоваться-то совсем не умеет, вот, думаю, хорошо-то как!
:))))))
В общем, что скажу. Романтики дополна у меня было:))))


Глазковский мост. Тут немножко пошире проезд, чем на Академическом.

Вот какой большущий круг мы сделали! И теперь по старому мосту возвращаемся на наш левый берег. Впереди еще примерно полчаса дороги. И первым на пути будет железнодорожный вокзал.


А это снова рельсы. Станция Иркутск-Пассажирский.

Вокзал у нас очень красивый. И старинный. И вообще я его люблю. Он – символ путешествий. Отсюда мы уезжали в Москву, а потом со старшим и средним втроем ездили в путешествие в Ростов. Отсюда можно на электричке уехать на Байкал. Это будет не тот Байкал, куда ездят на машине или плавают на кораблике (тот Байкал называется Листвянка). А этот, электричкинский Байкал, называется Ангасолка, или Култук, или Темная падь, или Земляничная, или сама Слюдянка. Все это – названия остановочных пунктов, от которых можно до Байкала спуститься. Время в пути часа три. Долго. Но зато и Байкал другой, не такой затерто-туристический, как в Листвянке. А еще оттуда, из Култука, начинается знаменитая Кругобайкальская железная дорога. Но про нее вообще надо отдельно рассказывать! Столько про нее есть историй…


Иркутский железнодорожный вокзал был построен в 1897-98 гг

На вокзале же стоит дом, в котором в конце 80-х располагалась редакция многотиражной газеты «За эффективность снабжения». Газета принадлежала Главснабу, а этот монстр был шефом школы, в которой я училась. Когда я была в 9 классе, Главснаб подарил школе рояль. Это было чудо. По этому поводу устроили праздник, набежало разного народу. И в том числе – редактор газеты Нина Евгеньевна Мелихова, которая это событие освещала. Я тогда насмелилась и к ней подошла. Сказала, что хочу попробовать писать. Давай, пиши! – сказала Нина Евгеньевна и дала свой телефон. Так в 1988 году я стала публиковаться в многотиражной газете. Всякие информашки из жизни подшефной школы. Однажды Нина Евгеньевна мне по телефону говорит: приезжай, получишь гонорар. А я толком даже не знала, что это такое. Приезжаю. И она выдает мне синенькую пятирублевку. Вот, говорит, в ведомости распишись.
Пять рублей! Вы просто представить себе не можете, что это!!! Проезд в трамвае стоил 3 копейки. В автобусе, правда, шесть. Мороженое – 10 копеек. Газировки стакан – с сиропом 4 копейки. И тут – МНЕ. ПЯТЬ РУБЛЕЙ. Да еще за такое удовольствие видеть свою фамилию в газете (да я сама должна доплачивать по логике-то, как мне тогда казалось! Ведь меня печатают в настоящей газете!!).
Вот отсюда, короче говоря, моя журналистика и началась.


Дом, в котором в конце 80-х годов находилась редакция многотиражной газеты "За эффективность снабжения".

Дальше начинается самый сложный подъем велосипедный (для меня) – улица Профсоюзная. По честному – я заезжаю в эту горку не всегда. Частенько просто качу велосипед до колонки.


Улица Профсоюзная. Скатываться с нее - одно удовольствие. А вот обратно...

Впереди меня ждет роща Звездочка, про которую ходит революционная легенда, что именно здесь Сергей Миронович Киров проводил первые маевки в Иркутске. Практически наша местная колыбель революции, в общем, в той Звездочке.
Тут еще полно старых деревянных домов. И есть колонки, где мы обычно в своих велосипедных прогулках набираем воду, когда наша заканчивается.


Колонка с видом на Ангару.

Когда я была еще совсем маленькой, здесь недалеко была баня. Обычная общественная баня, куда мы ездили мыться, если дома отключали горячую воду. Раньше ее могли отключить вообще надолго – чуть ли не на месяц (сейчас такого все-таки не бывает). И тогда бабушка собирала в сумку вещи, мыло, мочалку (из настоящего мочала – я уже сто лет таких не видела), и мы ехали с ней на трамвае в баню. Почему-то мне сейчас кажется, что помыться стоило 5 копеек ребенку и 10 копеек взрослому человеку. Могу ошибаться, но почему-то именно такие цифры всплыли в голове. Помню, что один раз мне стало плохо – и очнулась я от вонючего нашатыря. Сколько лет мне было… Задолго до школы. Когда я пошла в школу, бани уже не было. Снесли.


Роща Звездочка. Где-то тут прячется дух Сергея Мироновича Кирова...

В роще водятся белки. И вообще тут хорошо, тихо и спокойно. Точно такая же роща есть недалеко от нашего дома. Потому в Звездочку мы гулять не ходим - предпочитаем свою.



Железка - Иркутский государственный университет путей сообщения. На здании обнаружился неожиданный слоган - "ВУЗ, рожденный БАМом".

На выезде из рощи – Иркутский государственный университет путей сообщения («железка»). Я помню, как его строили. Я тогда была совсем маленькая. Но тут рядом находился хороший промтоварный магазин, куда мы с мамой любили гулять. И железку строили, можно сказать, на наших глазах. Когда строительство было завершено, здание было похоже на ячейку из-под яиц – окна были утоплены вглубь. Выглядело очень забавно. Так мы его и звали потом – ячейка. Или даже еще более уничижительно - яичница.
Всех этих магазинчиков, промтоварных, овощных, а еще был такой, где продавали ткани – давно уже нет. Как нет многого из того, что было в моем детстве. Но зато есть многое другое, конечно.


Торговый и офисный центр "Лермонтов"

В итоге мы сделали полный круг и снова подъехали к политеху. Только теперь – с другой стороны. Пару лет назад напротив него построили торгово-офисный центр, который назвали Лермонтов. Название мне нравится и, честно говоря, сам центр тоже. Ничего в нем такого неординарного нет. Покупки я в нем не делаю. Но на самом верху там большой фудкорт, где я все время назначаю встречи. Можно сказать, что в Лермонтове у меня такой импровизированный офис. Там можно взять чай, кофе, пиццу или суши, плюс бесплатный вайфай. Сиди работай. Что я и делаю иногда. Очень удобно.


Трамвайное кольцо. Конечная остановка маршрута №1. Студгородок.

Сразу за Лермонтовым – трамвайное кольцо. Конечная остановка маршрута №1. Я люблю трамваи. И всегда любила. В студенчестве мы часто на трамвае ездили в университет. Еще чаще, конечно, на такси (потому что вечно опаздывали – Семен родился на третьем курсе, академ я не брала, со всеми вытекающими последствиями…)


Католический собор Непорочного Сердца Божьей Матери. Нынешней осенью он празднует свое 15-летие.

А вот и тот самый костел, про который я говорила раньше. Католический собор Непорочного сердца Божьей Матери. Его построили ровно 15 лет назад. И потому не так давно, в рождество Богородицы (в его католический вариант) я приходила сюда на службу. Это к вопросу о моем отношении к религии. Православный ли я человек? Да. Что не мешает мне ходить к друзьям католикам слушать орган. И к друзьям евреям слушать шофар. Я не считаю, что это неправильно. Может быть, даже именно сейчас я считаю, что это и правильно.
Не знаю. Это очень сложные вопросы для меня. Раньше я думала: хорошая штука – экуменизм. Ну чего нам, в самом деле, делить? Какого Бога приватизировать? Разве не в самом деле – все люди братья? Но вот сейчас мне уже ближе некий надхристианский экуменизм. Я знаю, что такого движения не существует в природе. А то, что существует, пытаются назвать мерзким (на мой вкус) словом толерантность.
Просто мне кажется, что разве я – правнучка Павла Александровича Гольдштейна и Христины Дмитриевны Арбатской, внучка Екатерины Ивановны Хомкаловой, в роду у которой были гураны (метисы в браке меж русскими и бурятами), вышедшая замуж за Бориса Павловича Ярового, чьи корни идут из Украины… Разве я – родившаяся в одном из самых священно языческих мест на Земле, могу быть кем-то, кто жестко и строго закреплен в рамки одной единственной традиции? И что же мне делать, если мне одинаково хорошо и в синагоге, и в органном зале, и на крыше Троицкой церкви. Что совершенно не мешает мне испытывать благоговейный трепет, когда я оказываюсь на Байкале. При том, что по факту рождения я являюсь обычным стандартным атеистом, как и многие мои сверстники, которые всегда знали, что Бога нет, носили октябрятскую звездочку и в ус не дули. Это уже потом, позже, когда мы позаканчивали школы, а планетарии стали закрываться… Потом, когда появились Кастанеды, Рерихи и Блаватские – а мы стали все это читать.
Это не толерантность. Не веротерпимость. Это что-то другое.
А может быть, это и есть – поиск пути и смысла. Может быть, поэтому меня неисповедимые пути привели в Город Городов, где вот этот фантастический микст находится в абсолютном равновесии. Вернее так: ВО МНЕ он сразу же обретает необходимое равновесие.
Я не хочу и не могу спорить о религии – мне просто не хватит знаний. Я не считаю нужным вслух говорить о вере и о собственных взаимоотношениях с Б-гом. Но мне нравится, что евреи пишут это слово так. В этом есть что-то детски-сказочное (вспомните Того, кого нельзя называть из Гарри Поттера). Но разве все мы – не дети?
Не Его дети?


Стела у входа на Глазковское кладбище.

Я уже совсем рядом с домом. Но еще небольшой крюк. В сотне метров от моего дома находится старое иркутское кладбище. Здесь хоронили тех, кто умирал от ран в иркутских госпиталях во время Великой Отечественной. Ну и иркутян, конечно, тоже. Здесь похоронен мой прадед – Павел Александрович Гольдштейн. Прадед, про которого в семье всегда говорили – немец. Но записи о людях с такой фамилией обнаружились только в синагогальной книге…
О чем это говорит? Да, собственно, ни о чем. Я всего лишь ухаживаю за его могилой. С некоторых пор ношу сюда не только бумажные цветы в Родительский день, но и камешки. Еще я тут с ними со всеми разговариваю – и с бабой Катей, и с дедой Валей, которые похоронены на Новоленинском кладбище, а туда – не наездишься. И я, конечно же, знаю, что они меня слышат. И понимают, конечно же. Потому что они давно уже все там и полька Христина Дмитриевна, и немец-еврей Павел Александрович, и уже совсем уж размытые в национальном плане мои бабушки и дедушки, у которых, вероятно, была единственно возможная национальность – сибиряк.


Плита на могиле прадеда.

И мне почему-то не кажется, что я так себя утешаю или, тем более, оправдываю.
Может быть, мы приходим в мир не для того, чтобы заниматься самоидентификацией. А для того, чтобы просто что-то сделать теми инструментами, что нам даны от рождения. А все остальное – как знать – откроется попутно. Или не откроется.
Потому что, в самом деле, не так важно – кто ты. Гораздо важнее – какой ты. Или немного перефразируя знаменитую фразу Довлатова – не говно ли я?
Я не знаю.
Я просто живу в Иркутске. Как могу люблю его. И стараюсь быть не говном.



Послесловие
Все путешествие заняло у меня 3,5 часа. Длина маршрута – 19 км. Было отснято 149 фотографий. Температура за бортом +9 по Цельсию. Немного мерзли руки, но перчатки не надевала – неудобно. Холодно было только на мостах – потому что ветер. В целом же – пока едешь, согреваешься.
Может быть, если сумею вырвать еще кусок времени, сделаю такое же путешествие в свой любимый Академ с заездом на улицу Моцарта. Очень она в Иркутске колоритная. И на ней есть фантастический дом, про который у меня тоже история…




Tags: Вело, Жито, Посевы
Subscribe

  • Зерно №546

    Боюсь, наступит момент, когда я не смогу сориентироваться в том, что происходит... Юрий Норштейн (очень четко сформулировано то, что я ощущаю…

  • Тирания заботы

    .

  • Как нам отвечают

    Первое и главное — нам отвечают ВСЕГДА. Когда мы четко и прямо формулируем вопрос (пусть даже н выглядит как риторический) — ответ будет. И очень…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments