Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Живаго

Подумалось. Чем я не доктор Живаго?Чем я не придуманный персонаж, который в финале романа публикует свои стихи? Почему бы мне не собрать все рифмы этого девятого путешествия – а уже ясно (мне самой), что оно зарифмовано, закольцовано, уложено в неровный ритм размера гораздо больше, чем в эти неуклюжие цифры и факты. Разве я побывала где-то в новом месте? Разве узнала что-то принципиально неожиданно мне самой новое? Совсем крохи, с точки зрения туриста-путешественника. Хотя эти крохи еще надо осознать… Они еще на таких дрожжах подойдут и увеличатся в размерах.
Восточный Иерусалим.
Масличная гора.
Виа Долороса…
К ним пока нельзя (не в значении запрещено, а – невозможно) приблизится. Слишком крупно и выпукло. Это как Котель – к которому в самый первый приезд, в самый первый раз я даже не смогла подойти. Да, впечатлительность. Да, экзальтированность. Да, тот самый иерусалимский синдром. Но именно синдром – не на пустом месте.
Когда ученик будет готов – учитель появится.
В этот раз у Котеля, когда мы встретились с Глебом на площади (он с записками ходил в мужскую часть, а я в женскую), он вдруг стал читать мне Отче наш. Потому что сильные переживания требуют сильных слов. И я не думаю, что такая эклектика запрещена или предосудительна.
Дело не в том, что Бог – один (просто в разных обличьях и т.п.). Дело в том, что Он – единственный.
Есть разница.
Хотя если вы меня попросите описать ее словами, я растеряюсь. Как словами описать фиолетовый цвет? Или запах выгоревшей травы… Они сами – суть описания. И можно, конечно, прибегнуть к сравнению (только это и можно!): баклажан, пыль… Но сравнение всегда колченого и беззубо. А уж с чем сравнить несравнимое…

***
Так вот стихи. Почему я боюсь признаться самой себе, что рифмы, которые поднял во мне Израиль, имеют право на жизнь?
Возможно, потому что такого права они не имеют: слишком контекстуальны, слишком нарочиты, слишком мои.
Стихи – всегда тайный код. Шифр. Пароль. И только во вторую очередь - переосмысление, переплавление, перелопачивание (единого слова ради…). Главная тайна моих рифм – я сама. То, что происходит со мной и во мне.
Не было во мне более интимных и глубоких переживаний, чем беременность. И я до сих пор уверена, что это единственная полная и абсолютная женская инициация. Беременность тела дает телу такие открытия самого себя в самом себе! Беременность души выливается в мир в рифмах.
Мне так кажется сейчас.
И даже если я ошибаюсь (а ошибки – не предосудительны! Они – знаки, вешки и предупреждения!), сейчас мне это кажется ответом и объяснением…
Кто это подметил (не помню): проза великих поэтов, как правило, всегда хороша. А вот стихи великих писателей почти всегда слабы и несовершенны. И два классических примера – Пастернак и Набоков.
«Доктора Живаго» я читала как раз во вторую беременность.
Все запараллелено. Все – знак.

***
Еще новое из нынешнего путешествия.
Эйн-Карем.
Монастырь Креста (где похоронен – по легенде – Шота Руставели).
Понимание, как из Малхи (район Иерусалима) пешком попасть в Кирьят Йовель и (с другой стороны) – на улицу Черняховски (там живет художник Зелий Смехов, которого мне позволено называть просто Золя, которому я хотела сделать выставку в Иркутске, с которым мы подружились настолько, что он подарил мне две своих книжки, про которого я говорила в небольшой сюжет, снятый местным телевидением... И это вложение «которых» - длится и длится…).
Бат-Ям.
Мошав Иши (Yisni).

***
Повторенное.
Ахзив.
Поезд до Наарии.
Магазин «Пират адом» (Красный пират) в Бейт-Шемеше.
Старый город.
Рош-а-Никра
Шварма на Агриппас.
Четверговый рынок.
Средиземное море.
Тишина в шаббаты.
Ночное небо над Бейт-Шемешем с крыши реабилитационного центра для людей с психическими проблемами.

***
Нынешнее путешествие – еще больше вглубь. Еще глубже в большь (нет такого слова, а то, которое есть – так и есть: все труднее расставаться…)
Моя тетушка, мамина сестра, напутствуя меня перед нынешней поездкой, качала головой: ты там в гостях, помни об этом, а в гостях – это и есть в гостях¸ это не дома!...
Я помню. Я все время об этом помню…
Приезжала Илона. «Неужели ты не понимаешь, что ты неслучайно сюда, к нам… Что когда суждено, то ничто не удержит. И рано или поздно – притянет и привяжет…»
Я и это помню.
Только что со всем этим делать…
Вчера позвонила Тане. Б….на! Наконец-то, - ничуть не удивилась Таня в трубку. – Ты надолго? Когда ты, наконец, перестанешь уже улетать?!
Иногда мне кажется, что здесь у меня больше знакомых, чем в Иркутске. Я знаю и понимаю, что это не так. Но – кажется.
Идеализирую ли я? Безусловно. Объективная ли я? Ничуть. Отдаю ли себе отчет? Далеко не в полной мере.
Так что же?!
Ничего. Ровным счетом ничего.
Tags: Девять, Номер 32
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments