Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Рапид

В этот раз все похоже на рапид.Камера отъезжает, камера наезжает. Картинка замедляется, чтобы можно было разглядеть детали. Выхватывает кусочки картинки. Бросает кадр на полуслове. Недоговаривает. Оставляет если не флер, то отпечаток тайны, которую тут же набежавшей волной на третий раз стирает без следа. След исчезает без следа. Так фотография запечатлевает мгновение, но и делает его не живым. В отличие от нее видео, вроде бы, сохраняет живость, но такую суррогатную, что смотреть на нее тоскливо. Не от того, что суррогат (это бы ладно), а от того, что не переживал момент в полную силу тогда, в тот миг и момент происходящего, который был потрачен на то, чтобы удержать в руках камеру, в камере – картинку, и какое уж тут растворение внутри момента.
А растворяться, вообще-то, важно.     
Когда пытаешься совместить – получается рапид.

Сижу в прибое, вытаскиваю из пятки колючку-занозу. Море превратило ладони в «руки рыбака», ступни ног – младенчески розовые на фоне коричневого загара… Все эта моя страсть ходить босиком! И как я ее раньше не почувствовала?.. Надавливаю, наконец, сильнее сильного и острый шип занозы выскакивает… Соленая вода, пощипывая, залечит…

Конь переступает мягко. Каждый шаг отдается во мне. Тело приноравливается, встраиваясь в ритм лошадиных шагов. Коня зовут Шрек. Он немного волнуется. Привык катать детей. Потому я никак не могу попасть в стремена – они слишком высоко подтянуты. Ладно, поедем так. Память услужливо напоминает историю почти тридцатилетней давности: деревня Копылово, студенты первокурсники на уборке кузики, пастуший конь Рыжко, тут же на политической волне переименованный в Рыжкова… Прижимаешься к нему всем телом, почти ложишься, когда он входит в галоп. И ветер. И запах полыни и развороченной земли – только что прошел трактор, вывернул бороной кузику, которую надо собирать в грузовик…

Змея переползает дорогу – в паре метров впереди, скрывается в кустах. Прямо в центре Иерусалима. Понятно, что она сей же миг не поползет обратно. Но страх так незамутнен разумом, что поспешно перехожу на другую сторону улицы. Это как черная кошка. Только на кошку у меня иммунитет, а на змей – первородный ужас. Настолько, что никаких браслетов в форме змеи, никаких игрушечных змей и даже никаких картинок.

Ночное море в Бат-Яме. Глянцевое, густое, вязкое, тягучее. Кисельное. В сказках молочные реки кисельные берега. А здесь кисельное море. Кисельное, как кисейное. Кисейное, как газовое. Газа тут не близко. Не как в Ашкелоне… Купаться ночью – особенные ощущения, которые еще ждут своего описательного часа

Дневное море в Ахзиве. Смеющееся. Солнечно-зайцевое. Ослепительное. Белозубое, как улыбающийся эфиоп. Дурачится мне в ответ. Кусает клешней маленького краба за палец. Тычется носом яркой, будто аквариумной, рыбки в коленку. Волной обнимает за плечи.

Седло велосипеда, которое оказалось закреплено слабо, и потому пришлось ехать стоя на педалях. Совсем как ребята-байкеры на bmx-ах. Отчего неожиданно чувствуешь себя моложе. Еще моложе. И еще… Удается забраться на горку – победа. Как в детстве.

Поездка на море. Переезд занимает сорок минут. Поиск парковки – около часа. Зато можно купаться хоть до полуночи. А при желании, до утра. Вода теплая. Воздух теплый. И песок, наконец, не горячий.

Идти босиком по городу, вымощенному тротуарной плиткой. Наступать на опавшие листья, которые тут совершенно не символизируют осень: сезоны сменяются незаметно. И листья могут опадать то тут, то там постепенно и чуть ли не круглый год… Люблю ходить босиком. Те же ощущения, словно ведешь по шершавой стене кончиками пальцев – они потом пахнут пылью и древностью.

Придумалось: приехать в Иерусалим и – не уехать на последнем автобусе. Остаться. Говорят, жизнь в городе затихает совсем под утро. А это значит, как раз можно будет уехать на первом автобусе. Ночь провести в городе. Среди музыкантов, огнепоклонников, которые танцуют с факелами под звуки гулкого барабана. Слушать арфоамериканцев, поющих джаз. Кидать монеты гитаристам. Зависать у золотого саксофона. Погружаться в разноязыкую речь. Вдыхать яблочный аромат кальяна. Сидеть за столиком в кафешке. И прямо на тротуаре…
Я не придумываю и не фантазирую. Все это уже было в моей жизни. Ночная Варшава. Ночная Вена. Ночная Прага. Вечерняя Венеция. Ночная Москва. И Питер. Иерусалима, правда, не было.
Пока.

Крадучись, неумело сделать несколько фотографий. Люди, которые едут в поезде.
Обычные люди, которых мне вдруг хочется сфотографировать.

Летающий, ужасающий таракан. Лучше Довлатова никто не описал таракана: похожий на маленький гоночный автомобиль. Подруга попросила: привези мне его. В коробочке. Посмотреть.
Боюсь, в спичечный коробок он не влезет…
Tags: Девять, Номер 32
Subscribe

  • Инфантилы и гаджеты

    Ник Хорнби. "Мой мальчик". Когда тебя окружают одни мальчики, поневоле с пристрастием посмотришь на книгу с таким названием. Тем более,…

  • "Нива": год сделал круг!

    Вот, собственно, и все. Ровно год назад, 9 ноября 2010 г. я начала ежедневную публикацию «Нивы», которая, как известно из классики, волнуется – если…

  • Велимир Хлебников

    Виктор Владимирович Хлебников, он же Велимир, ведущий теоретик футуризма, родился 9 ноября 1885 года. Вот его слова: "... чары слова, даже…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments