Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Операция «Выхухоль»

… Потом выхухоль решила купить себе мотоцикл.Она представляла, как радостно будет развеваться ее шерстка, когда она будет лапкой давить на газ, ставить железного коня на дыбы и мчаться навстречу мечте.
Мечтой был в самом расцвете лет и сил вомбат. В свое время он был вполне ничего и даже служил в армии, откуда сохранил любовь к песенке «вомбат батяня, батяня вомбат, ты сердце не прятал, а жрал все подряд…». Сейчас же, покончив со службой, он раздался в ширь, отрастил себе «пивное брюшко», но интеллектуальной поволоки в глазах отнюдь не утратил. Более того! Она даже стала еще плотнее и поволочнее.
Говоря по простому, вомбат любил волочиться. Хотя повесой никогда не был. Так, скорее, небольшим волокуном не без способностей. Оные позволяли ему разъезжать по лесу с лекциями: тут и там, на самые разные аудитории вомбат готов был вещать о сложностях и сутях бытия, о том, что с его точки зрения по-настоящему определяет сознание, о теориях бессознательного, несознательного и несообразного. Свои рассуждения вомбат строил на нескольких известных постулатах, поворачивая те то одним бочком, то другим. Он так и говорил: а вот мы тебя, постулат, за ушко да на солнышко!.. Это страшно нравилось молоденьким девицам. Выхухоль исключение не составила, хотя молоденькой уже не была. Медленно, но верно она приближалась к возрасту «баба ягодка опять», а это означало – пора покупать мотоцикл. Тем более, когда на горизонте нарисовался такой приятный во всех отношениях вобмат. И к тому же не без царя в голове.
Про не без царя выхухоль поняла сразу, как только вомбат опубликовал очередные патриотические стишки. Подобного рода упражнениями он баловался в «мордокниге», время от времени выставляя у себя на страничке какой-нибудь провокационный опыт. И зорко следил за откликами. Нет-нет, конечно, вслух он утверждал, что это его нисколько не интересует и просто от баловства чего бы не срифмовать, в самом деле? Но по факту он с замиранием сидел у экрана и дрожащими лапами перебирал клавиатуру: не появится ли поцелуйчик удачи под его новой нетленкой? Выхухоль поцелуйчик удачи поставила сразу, да еще и написала: жаль, что нельзя поставить несколько – по каждому на строфу.
Приемчик был дешевый, но вомбат растаял.
Много ли надо большому сердцу, способному вместить в себя несколько любовей одновременно: побольше, поменьше и романтическую.
Выхухоль явно тянула на романтическую.
И вомбат решил действовать.
Собственно говоря, выхухоль тоже. Ибо «баба ягодка опять» корячилась не по детски, а какого-никакого маломальского самца рядом не было. А тут обнаружился целый вомбат, пусть и немного с пивным брюшком, чуточку шаркающей походкой, но зато с такой поволокой в глазах… И стишки опять же.
Одним словом, вомбат с выхухолью решили действовать в тайне друг от друга. А коль скоро желание оказалось, хоть и тайным, но обоюдным, события стали развиваться вполне себе мгновенно.
Действуя тонко и осторожно, как бы кто чего про нее не подумал – ведь я же не какая-нибудь потаскушка с бульвара рябиновых фонариков! – выхухоль уже на первом свидании сумела заманить вомбата в гости… Что уж там между ними произошло, история умалчивает, хотя воображение рисует пару комических картинок – вы вообще видели вомбата? А выхухоль? Тут хочешь не хочешь, а улыбнешься… - вомбат понял, что у него растут крылья. О чем он тут же сообщил своей новой пассии.
«Ах, ты мой Пегасик!» - нежно проворковала выхухоль. Вомбат на долю секунды напрягся (ибо в его полухулиганском детстве дворового мальчика, который всеми силами стремился разрушить имидж паиньки из хорошей семьи, пегасиками называли обыкновенных вшей), но потом романтический настрой заглушил голос разума и – крылья поперли с новой силой.
Получалось немного как в анекдоте про Штирлица: чудо распухло и мешало ходить. Пегасиковые крылья тоже были не пришей кобыле хвост, откровенно говоря. Но имидж сложился и ему надо было соответствовать.
Выхухоль тем временем тоже времени даром решила не терять. Побежала покупать мотоцикл. Она прямо представляла, как поразит и без того уже пораженное сердце вомбата такой своей молодеческой крутизной.
Вомбат мотоцикл заценил, а уж когда уселся сзади и подрагивающими лапами нежно обхватил выхухолев круп… Правда, под его весом тут же спустило колесо. Которое выхухоли пришлось менять самостоятельно. Ибо вомбат, как всякая натура поэтического склада, подобными бренными глупостями заниматься не мог. Он с печальной поволокой смотрел, как любимая работала домкратом, время от времени сдувая игривую прядь шерсти, которая лезла в глаза – а должна была развиваться под ветром странствий, которые по внутреннему выхухолеву расписанию уже должны были полчаса как идти.
«Извини, дорогая, что не помогаю тебе, - со вздохом сказал вомбат. – Мне же, помнишь рассказывал тебе, врачи запретили поднимать тяжелое. Ну после того случая в армии…»
Про врачей все было правдой, хотя к армии никакого отношения не имело. Просто от неправильного питания и общей изначальной хлипкости организма вомбат заработал грыжу и геморрой, а поскольку, как и всякий уважающий себя самец, боялся врачей, то он перестраховывался в самых незначительных мелочах.
Ничто бабье выхухоли было не чуждо, потому на случившееся она отреагировала стандартно: пожалела. Поникшие было вомбатовы крылья снова расправились – как подвядшая от жары роза, которую, наконец, сунули в стакан с водой.
В тот раз на мотоцикле решили не ездить. Ограничились прогулкой под луной рука об руку, чтением стихов и рассуждениями о вечном.
Надо брать, - окончательно убедилась в своем выборе выхухоль. Бабское подсказывало ей, что в хозяйстве этот экземпляр будет бесполезен. Но романтика все еще играющая в ее маленькой заднице, легко заглушила голос примитивного разума.
Так была разработана Операция «Выхухоль», к реализации которой выхухоль приступила незамедлительно. Поцелуйчики удачи сыпались из нее как из рога изобилия, она стала читать те же книги, чтоб была возможность обсуждать, а на своем мотоцикле поставила колеса большей плотности, чтобы больше такого конфуза не случилось.
Вомбат был счастлив. Еще бы! Такая молоденькая и славная выхухоль вдруг оценила его, восхитилась его талантом и поняла его большую мятущуюся душу философа и исследовала, а не пеняла, как все его предыдущие, на то, что у тебя, милый, лапы из ж..ы. Да, из ж..ы! – говорил им в ответ оскорбленный вомбат, - Зато я понимаю суть бытия!... Но в этом месте его обычно уже не слушали.
А тут вдруг – раз! И слушали. И не просто слушали, а внимательно, и задавали вопросы по существу, и внимали, и даже взгляд становился с точно такой же поволокой…
Надо брать, - окончательно убедился в своем выборе вомбат. Простое сермяжное подсказывало ему, что субтильная мотоциклетная выхухоль вряд ли будет таскать за ним горшки  в старости (на что он, честно говоря, рассчитывал. И даже более того: у него была выработана собственная теория о том, что жена для того и нужна мыслителю – ну не сам же он, в конце концов, должен заниматься такой примитивной прозой, как вынос собственного ночного горшка!?). Но романтический «пегасик» быстренько усыпил сермяжность.
Как говорится, вот и встретились два одиночества, развели на дороге костер.
Хотя, справедливости ради, необходимо отметить, что одиноким вомбат вовсе не был. О чем честно и со вздохом рассказал выхухоли в первый же день знакомства. «Крыса никогда меня не понимала так, как ты», - закончил он свой рассказ в абсолютной уверенности, что Крыса – никогда и так далее.
Выхухоль выслушала рассказ смиренно и скромно, как и подобает всякой порядочной выхухоли. И быстренько перевела разговор со скользкой темы на обсуждение звездного неба. Вомбат в очередной раз подивился тактичной мудрости.
Звездное небо захватило его окончательно и бесповоротно.
Отношения развивались бурно и стремительно. Пора было выяснить окончательные отношения с женой.
 Однажды вомбат решился.
 - Знаешь, крыса, мы с тобой столько прожили, и я хотел бы тебе сказать…
Крыса тем временем в больших резиновых перчатках драила плиту. Из духовки доносился манящих запах яблочного пирога.
 - Ну, дальше, - проговорила она, продолжая с фантастической скоростью вычищать и так уже сверкающую поверхность.
 - Да можешь ты бросить эту чертову плиту?! – взорвался вомбат. – У меня к тебе серьезный разговор.
 - Так говори, - спокойно сказала крыса, ни на минуту не останавливаясь: - я тебя слушаю, - добавила она примирительно.
Вомбат рассерженно махнул лапой. Потом начал быстро и не без нервного пафоса говорить о родстве душ, о звездном небе, которое, ясен пень, было в сто тыщ мильенов раз важнее любой плиты. И даже яблочного пирога!
Покончив с плитой, крыса взялась за раковину. А вомбат все говорил. Его пегасьи крылья снова воспряли и заколосились. Наконец, поток его красноречия иссяк. И вомбат приготовился к любой реакции крысы. Он ждал истерики, скандала, тихих и нежных слез – все-таки они вместе прожили большой кусок жизни, - а потому он бы понял, и даже где-то как-то постарался бы утешить.
Крыса протерла рабочий стол и спросила:
 - Как-как ты говоришь ее зовут? Хуйня?
За спиной послышался хруст и треск: это отвалилось пегасово крыло.
Вомбат подавил скорбный стон и просипел:
 - Выхухоль, ее зовут выхухоль. Пожалуйста, запомни.
 - Конечно, конечно. Больше такой ошибки не повторится, - крыса с серьезным лицом посмотрела на вомбата: - я запомнила, да. Ее зовут Нахухоль.
Второе крыло отвалилось с еще большим шумом.
Вомбат был в глухом бешенстве. Но взял себя в руки и выглянул в окно. Любимая робко ждала его на своем шикарном мотоцикле  с широченными колесами.
«Ну, вот и все!» - подумал вомбат с каким-то ожесточенным облегчением. Потом не без сожаления взглянул на духовку, где яблочный пирог был уже почти готов. Но уходя - уходи.
 - Прощай, крыса! – сказал вомбат трагическим голосом. – Я забрал только свои рукописи. Все остальное мне тут чужое.
 - Иди уже, Похухоль ждет, - крыса устало махнула лапкой, - а мне еще пол помыть.
Вомбат ничего не сказал, и хлопнул дверью.
Спустя некоторое время, Крыса услышала резкий и громкий хлопок. Она выглянула в окно: вомбат виновато стоял рядом с просевшим мотоциклом, вокруг которого суетливо бегала выхухоль. Доставала домкрат, насос и еще какие-то штуки для ремонта, который грозил быть долгим.
Крыса немного посмотрела на эту картинку. Ее душил смех: теперь геморрои, грыжи, стихи, звездные небеса, рассуждения о смысле жизни и последующие ночные горшки были не ее проблемой. Она почти любила эту нелепую выхухоль, которая взяла на себя – добровольно! – эту ношу, которую непонятно как и непонятно зачем крыса волокла на себе пару десятков лет.
Самое забавное в этом было то, что каждый получил то, что хотел.
И вероятно, заслуживал.

Февраль, 2015
Tags: Звериные сказки
Subscribe

  • Хватит уже смотреть хорошее кино

    Майкл Колинз (Нил Джордан, 1996) Вожделение (Энг Ли, 2007) Перед дождем (Мильчо Манчевский, 1994) - вот из-за этого фильма о конфликте в Македонии…

  • Три фильма

    Из трех - два венецианских. Опять же из трех - один совершенно фантастический. детектив Бессонница с Алем Пачино и Робином Уильмсом в нехарактерной…

  • Минутка (длиною в половину дня) ностальгии

    Субботу неожиданно и спонтанно решено было посвятить советскому кинематографу. В итоге практически без пауз были пересмотрены Покровские ворота,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments