Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Category:

*** (3)

***
Потом, само собой, мне было чудо. Бросаюсь словами, а что делать? Тут уж хоть горшком назови, а чудо оно и есть.
Насколько сильно мне хотелось звуков – чистых, прозрачных, живых, - еще в Иркутске перед отъездом, отчего я забила пару предотъездных недель филармонией и музтеатром, настолько сила инерции этого желания перелетела со мной и воплотилась в концерте квартета Растрелли из Германии (правильное название пишется так - Rastrelli Cello Quartett). Впрочем, все дядьки те еще германцы – Кравцов, Драбкин, Дегтярев, Тимофеев.
То ощущение, когда вдруг понимаешь: вот это и есть звук. Настоящий. Не поддельный. Живой. Не консервированный.
Тут не могу не скатиться в очередные эпитеты, а ни к чему. Вот у того же Мураками есть «Джазовые портреты» - это совершенно особое умение описать музыку. Не то, чтобы я завидовала этому умению, но явственно чувствую в себе, что этот канал во мне перекрыт. Или вернее сказать – не развит. Однажды я слушала цикл популярных лекций Бенджамина Зандера о классической музыке – неграмотность моя вопиюща, но в то же время не безнадежна. Это как с чтением: чем больше ты читаешь, тем легче можешь отделить зерна от плевел. Только вот к большему слушанию неплохо бы добавить еще неких базисных основ. Чтобы понять музыку недостаточно знать пару расхожих терминов, типа терция, крещендо и чего там еще. Знать не на уровне вызубренном, а на прочувствованном. И вот тогда – зерна от плевел.
И нет большего кайфа, когда ты вдруг слышишь и самостоятельно понимаешь, что это хорошо. Не потому, что тебе сказали, что это будет хорошо! А потому что ты это слышишь лично, самостоятельно.
Такое музыкальное прозрение.
Вот оно было на концерте квартета. Хотя моего Пьяццолу они вовсе даже и не играли. Это я потом, после того, как аплодисменты все же отпустили музыкантов, купила себе их диск с «Временами года» и с «Обливионом». И на диске они все четверо даже поставили свои автографы.
Конечно, я должна была вспомнить, что я журналист и быстро побеседовать с ними, тем более, что такая возможность была. И я даже уверена, что они готовы были к такой беседе – потому что профессионалы и в то же время простые, легкие и открытые. Сразу вышли в народ и на трех языках (английский, немецкий, русский) принимали благодарности и общались с удовольствием.
Но я не сказала им ни слова. Я им даже благодарности своей не сказала. Потому что звуки меня налили до краев тем счастьем понимания, почему ЭТО хорошо.
Вот пьешь воду из-под крана. Ну, пьешь и пьешь. А потом приезжаешь на Байкал, заходишь в воду по колено, зачерпываешь в ладони, пьешь и только тут понимаешь разницу… Мгновенно и сразу. И никаких слов поэтому быть не может вовсе.
Никаких, кроме.
Расскажи, как звучит звук. Разложи по полочкам небо. Покажи мне, где сердца стук переходит из плоскости тела в перекресток небесных дорог, вертикали с горизонталью. Вертикаль – это тот исток, в нем растают мои печали. Горизонт – это тот предел, в нем исход первородной муки, то ли волос мой поседел, то ли голос мой погрубел, то ли ветер в пространстве разлуки между небом и далеко, проливает безмолвный шепот то небесное молоко, что дает уйти одиноко в тот рассвет, что в конце пути нам откроет еще дорогу. Просто надо на звук идти. Этот звук нас приводит к …
***
Я слушала, как Зина Палванова читает свои стихи. Она сама мне так представилась – Зина. В этом есть что-то интуитивно верное. Именно поэтому меня в Израиле никто не зовет полным именем. Да я и сама так себя не зову.
Вообще у евреев есть фишка, которая мне нравится: ты можешь поменять имя, когда захочешь. Даже будучи взрослым, если ты чувствуешь, что это надо сделать, ты берешь – и меняешь имя. И фамилию. У меня есть знакомые, которые взяли себе новые имена и фамилии после того, как взошли в Иерусалим.
Кстати, слово «алия» так и переводится – «восхождение».
Мое имя не тяготит меня. Но последние несколько лет оно мне длинно.
Меня Настя зовут. Это не одно и то же с Анастасией.
***
Зина читала не только свои стихи, но и Аси Векслер. У меня есть Асина книжка. А там –

Отстранив года и числа,
не усматривая смысла,
ускорять износ,
хорошо бы научиться
к этой жизни относиться
не вполне всерьёз.

Притомясь, ослабить вожжи,
не считать, кто сколько прожил,
много ли успел;
наконец, сменив повадки,
меньше печься об остатке
планов или дел.

Не ловить судьбу на слове,
не гадать, что уготовил
вечный небосклон.
А ещё бы научиться
проще к смерти относиться:
был – да вышел вон.

Это страшно важное умение, которому мы и учимся за отпущенную нам жизнь. И с каждым новым путешествием я чувствую, что еще один шаг пройден, еще одна ступенька покорилась. Вверх или вниз – не о том речь. Мы идем по лестнице, которая обязательно движется по синусоиде – подъем и спад. Крепче держись за перила. И – иди на звук солнца, на вкус музыки, на голос сердца…
Кто тебя зовет? Слышишь?! Так чего же медлишь, если слышишь!?..
Tags: Восемь, Номер 32
Subscribe

  • Инфантилы и гаджеты

    Ник Хорнби. "Мой мальчик". Когда тебя окружают одни мальчики, поневоле с пристрастием посмотришь на книгу с таким названием. Тем более,…

  • "Нива": год сделал круг!

    Вот, собственно, и все. Ровно год назад, 9 ноября 2010 г. я начала ежедневную публикацию «Нивы», которая, как известно из классики, волнуется – если…

  • Велимир Хлебников

    Виктор Владимирович Хлебников, он же Велимир, ведущий теоретик футуризма, родился 9 ноября 1885 года. Вот его слова: "... чары слова, даже…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments