Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Дары

Говорю парням своим: помойте посуду, ага? Только вообще всю. Пожалуйста.

Ладно, говорит средний, помоем, напополам.

Свою кастрюльно-сковородную часть вымыл (мама неделю отсутствовала, как бы за неделю у четверых мужчин вполне может вся посуда закончиться, и еще как!). Младшему досталась тарелочно-кружечная.

И тут я, нарушая все законы справедливости, отодвигаю младшего к его пущей радости: нет, давай-ка я сама помою.

Не потому что такой подарок. И до справедливости мне сейчас дела нет. Просто мне надо успокоиться и поразмыслить. Или наоборот – поразмыслить, чтобы успокоиться. И еще я мерзну. Что поделать: перепад из плюс один в минус двадцать шесть все же сказывается.

Да при чем тут перепад, господи…

Я все думаю про дары.

Первый очевидный вопрос, который неизбежно возникает при мысли о: за что? Первый очевидный ответ, соответственно: ни за что.

Просто так.

Конечно, просто только кошки родятся. А уж если при этом еще и «так» - то и вовсе ничего простого нет. Ничего простого нет, но и ничего просторного тоже. Простору у нас тут дополна.

Простора не хватает.

Как говорится, кто о чем, а вшивый о бане.

Что он мне сдался этот простор? Это расстояние, эта намышленная, как намоленная, расстоянность – из пункта в пункт, через сообщающиеся сосуды воздушных коридоров.

Но ведь именно в просторе взгляда и есть возможность разглядеть подлинное и красивое. Не бояться разглядеть. Не убояться. Хотя трепетать не возбраняется, конечно. На то он и трепет…

Второе, что приходит на ум при дарах – волхвы. «В Рождество все немного волхвы…». Ах, О Генри, не ты ли стал чудом моего детства, замусоленной до отвалившейся обложки большеформатной книжкой, которую я потом и сыновьям читала. И «Дары волхвов» в первую голову.

Забавно: неизменные объявления на столбах «купим волосы» и «купим часы» идут вечной парой. Всегда: где часы – там и волосы.

Счастливые часов не наблюдают. Счастливых удел - не думать о секундах свысока. О секундах, но не о времени! Потому что время – оно что? Оно как в лингвистике: прошедшее, настоящее, будущее. А инфинитив – он слишком инфантилен для зрелого общения. Только для совсем уж изучающих-начинающих, которые не умеют сказать: я лечу. Обязательно скажут: я лететь. Или: я лечить. Такова природа омонимичности данного конкретного глагола. Такова двойственность всей природы вещей. Скажешь дар – и все подумают: талант. Скажешь дары – и все подумают: заслужил.

Дары, вероятно, не заслуживают. Их, вероятно, дают и принимают.

Как же так, думала я, обжигая руки горячей водой, выполаскивая тарелки с вилками. Как же так? Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Вот – Бог. А вот и порог. И пирожки с котятами тоже тут как тут. Дают – бери, не кобенься, не ерепенься да не выеживайся. Но и сама готова будь – дать.

От себя дать. Из себя. Дать как отдать и как воздать одновременно.

Кому нынешнюю осанну пою?

А кому ее петь, кроме Него… Ведь Он неизбежно в обличьях человеческих, в делах и поступках на нас нисходит. Верить – не трудно. Странно не верить, так скажу.

Как же так? Как же так, новой волной поднимается. И лишь потому поднимается, чтобы это мое неуверенно-человеческое «за что» затопить, задвинуть в дальний угол.

Потому что – ни за что.

Страшновато только, если авансом.

Но с другой стороны! Круговорот даров – он же от нас начинается и нами заканчивается. Значит, просто моя очередь пришла.

Вчера мне подарили свечу. Белую бурятскую лошадь, чей год на излет движется. До 18 февраля, говорят, сожги. До нового Белого Месяца. Ладно, говорю, сожгу. Я быстро сожгу. Несмотря на то, что она такая красивая, эта белая свечная лошадь. Ручная работа, прозрачный светящийся внутренним сиянием парафин. И не жаль мне жечь – сколько я их таких дареных мне, прекрасных свечей, многие – прямо настоящие произведения искусства, - сожгла… Потому что им положено так – гореть. Удел их таков. Несмотря на красоту, которую ох как хочется законсервировать. Чтобы, якобы, любоваться. Ой ли? Свечой можно только в одном случае по-настоящему любоваться – когда она горит! Когда стекает парафин ли, стеарин ли, воск ли, образуя пещеры и сталактиты, кратеры околофитильные. И огонь живой. Вот красота. А не за стеклом в серванте, среди рюмок и парадного фарфора.

Вот – дар.

Горит свеча, приходит сообщение: а не надо вам платить за. Потому что я вам подарок такой сделал.

Кааааааак? Неееееееет! Илья! Да вы в своем ли уме??? Какие могут быть подарки, да еще за ваш счет?!

А почему нет? – спрашивает Илья и улыбается. Я вижу, как улыбаются его буквы и говорю: да, я возьму ваш дар. Я приму его. Приму эту эстафету «что отдал – твое». И неумело и неловко раздариваю книжки – и оказывается, что их за так берут охотно вполне. И я всеми силами убеждаю себя, что вовсе не потому, что дареному коню…

Вот он мой белый бурятский конь – догорает. Красив страшно! Уходит в тепло и свет! И я давно уже домыла посуду, но согрелась не в горячей воде, а от этой яркой и жаркой свечки.

И от слов Ильи. И от нежданно прощеных мне штрафных денег: просрочила плату за английский, пришла с повинной головой. А мне говорят: да ладно, не возьмем с тебя, просто так не возьмем, без потому что.

Что мне остается, кроме растерянной улыбки?

Люди делают мне рождественские чудеса. Окружающий мир делает мне рождественские чудеса. Все вокруг и в самом деле – немного волхвы. И если уж я однажды почувствовала, что весь мир для меня, то и все его дары – мне.

Чем отплачу я миру? Что дам взамен?...

И тут же перечеркнуть эти слова, вымарать их, потому что нету у мира такого: ты мне – я тебе, баш на баш. А есть один сплошной бесконечный круговорот.

Звонит мне сегодня Аида-девочка и говорит: вы знаете, какое чудо со мной?! Меня Виктория сегодня возила в музей!! Я первый раз была в музее в художественном. И там тааааак…

Девочке шестнадцать, у нее за плечами жизнь в Братске и неизлечимый диагноз, который не дает ей ооочень многих возможностей. И вдруг находится Виктория, которой ни для чего это – девочку специально на своей машине в музей везти. И никто бы о том и не узнал, если бы Айка не проболталась. Потому что – ни за что и не для чего. Потому что таков круговорот и круговерть даров. То спиралью закручивает, то в воронку затягивает, а то и волшебной лентой Мебиуса опоясывает как теплым шарфом-трубой, который по умному снуд называется. И снуд у меня тоже есть – мне его тоже в дар.

Не боли, мое сердце. Не мерзните, мои руки. Не думай, моя голова, над этим никчемным вопросом: чем и как отдавать буду.

Ежели надо будет с меня взять – возьмут. И не спросят и слушать не станут. Все что надо сполна возьмут.

Ежели мне надо будет дать – дадут. И догонят и еще дадут. И мало не покажется. И много не будет. Дадут – и снова возьму. И поблагодарю из сердца.

Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

Тепло, батюшка. Тепло…

Иногда моя жизнь происходит и проходит по известному описанию «ни в сказке сказать, ни пером описать». Потому что ТАК в жизни не бывает. ТАК бывает только в литературе. В дешевом, малобюджетном глянцевом чтиве, где все тайны – непременно мадридского пошиба, как все тряпки – итальянского пошива. И случайности следуют таким плотным селедочным косяком, что каждому ясно: не про жизнь тут. Не про нас.

Жизнь моя, как говорится, кинематограф. И весь окружающий мир вписал меня в свою декорацию. Сделал меня частью сюжета. Но и сам стал частью моего. И как происходит мое взаимодействие, как сливаются-сплавляются-переплетаются эти два сюжета?

Через дары.

Это очень ответственно. Это строго. И в своей строгости – неотвратимо. Потому я стараюсь не бояться, не терять слуха и вкуса не терять. Это сложно, но разве есть выход?

Серое – это серое.

Настоящее – это настоящее.

Дар – отличить одно от другого. И дар принять настоящее и не принять серое – в дар. Постараться побыть немножечко волхвом для других. И не пропустить встречу других с тобой.

Не закрывать глаза своего сердца (простите мне пафос и Экзюпери). Дышать светом. Глотать слезы. Греть руки. И самой через них – греться. И пускай в дарах в равной степени радость с рыданием слышатся. Так ведь не бывает одного без другого. И без стыни декабря не придет февральский ветер, что принесет с собой Белый Месяц, а там и весна не за горами.

Та весна, которая по Стравинскому.

Декабрь, 2014

Tags: Любовь, Посевы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments