Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Categories:

Рильке

Утро начинается странно.Я завтракаю. Собираю вещи. Сдаю их в комнату хранения багажа. Мой самолет вылетает поздним вечером и потому есть еще целый день в Праге. Я захожу в магазин. И покупаю себе сапоги – мне страшно хочется сапоги. Это мой любимый Tamaris – когда-то у меня были такие туфли. Но я никак не могу выбрать: эти – изящные серые, на низком каблуке, под джинсы, или – эти, с каблучком, дамский вариант, превращающий меня сразу и бесповоротно в «зимнюю вишню». Я ломаю голову и так, и эдак. Надеваю одни, потом другие. Потом еще и третьи. А потом, когда выхожу из магазина, в моих руках оказываются две коробки.
Я несчастна и счастлива. Другими словами эти сапоги я объяснить не могу.
Сейчас, когда обе пары стоят у меня дома, я понимаю, что это не было прихотью и баловством. Это было единственно возможным решением. Хотя логикой появление второй пары я объяснить, конечно, не могу.
Увешанная коробками (не возвращаться же в отель!), я снова иду на Староместскую площадь, откуда собираюсь добраться до Карлова моста и по нему перейти в Малу Страну – в этом райончике я еще не была.
Прощальный пражский день – холодный и промозглый, я кутаюсь в шарф и натягиваю берет по самые брови. Иду и мерзну. И вдруг, прямо перед моим носом – Райнер Мария Рильке. Точнее, надо бы закавычить. Ибо так называется ресторан.
Конечно, я вхожу внутрь. Конечно, он почти пуст – всего один столик – и за ним сидят итальянцы. Парень и девушка. Есть ли у вас глинтвейн, спрашиваю я у кельнера. Он улыбается: и не только!
Здесь тепло и мягко. Здесь такой нужный мне полумрак. Здесь пахнет стихами и, мне кажется, розмарином. Я страшно скучаю по розмарину, в который я раз и навсегда влюбилась в Израиле. Здесь старые сводчатые стены и старинные прямоугольники картонных дагерротипов и обычных черно-белых фотографий под стеклом.
Мне приносят глинтвейн. И я сижу с ним долго-долго. Честно сказать, я даже не знаю, сколько я там сижу. Потому что последние глотки оказываются совершенно холодные. Кельнер вежливо интересуется, не желаю ли я чего-нибудь еще?
Желаю, говорю я, расскажите, почему этот ресторан так называется? Он старый? Он как-то связан с поэтом?
Нет, отвечает кельнер, этому ресторану всего пять лет, он открылся в 2008 году. Просто его владелец очень любит поэзию. Больше никакого отношения к Рильке. Разве что ресторан – в Праге.
На столике перед входом лежит книга отзывов. Я открываю ее. И – надо же! – на предыдущей странице: запись на иврите – розмарином пахнет все сильнее… Я беру ручку и пишу по памяти северянинское:
Мы живем, точно в сне неразгаданном,

На одной из удобных планет...

Много есть, чего вовсе не надо нам,

А того, что нам хочется - нет.

 

Мне кажется, оно здесь и сейчас – хорошо. Оно – про меня, прощающуюся с Прагой.
P1040032
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments