Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Category:

"Книхи"

Книги здесь, как и положено, от пола до потолка.Рядом с полками – небольшая стремянка. Я скольжу глазами по корешкам: почти все книги на чешском. Редко можно обнаружить книги на немецком и английском. На русском нет вообще. Я нахожу коробку со старыми почтовыми открытками. Рядом еще одна – с фотографиями: совсем старинные, на картоне, многие из них – настоящие довоенные дагерротипы. Как же так, думаю я, как же так? Почему люди сдали сюда, в антикварный магазин, свое прошлое, память своего рода?
А потом вспоминаю, как почти со слезами, жгла архив своей подруги. Когда у нее умерла мама, осталось много старых писем и фотографий. Понимаешь, сказала подруга, я никого из этих людей уже не знаю – а спросить было все некогда… Кому нужны эти незнакомые лица? Чтобы потом, после моей смерти, чужие руки перебирали нашу память? Я не могу этого представить. Потому – надо сжечь.
И мы сожгли.
Я смотрю на лица на фотографиях: они другие там, они не похожи на нас. Точнее – мы на них. Печать спокойного благородства против, в лучшем случае, отпечатка, когда по большинству из нас будто проехал танк усталости. Впрочем, по другой половине – утюг лоска: сегодня модно выглядеть хорошо, любить свое тело, заботиться о нем, холить, нежить и лелеять. Все это и отпечатывается на современных фотографиях. И никакому фотошопу не удается сменить отпечатки, даже самые глянцевые, на печать благородства. Чего нет – того нет. Не брюзжу – просто рассматриваю старые фотографии.
Тут же отдельная стопка старых паспортных книжек, удостоверений личности и других разнообразных документов (членство в обществе Красного Креста, например). По ним можно изучать историю не хуже учебников. Перебираю, листаю желтые странички, на руках остается запах пыли времени.
В руки ложится записная книжка: кто-то вел семейный бюджет – столбики цифр, на что и сколько потрачено. Захватывающее, вообще-то, чтение – если бы мне еще понимать написанное!
Потом я перебираюсь к полке со старинными книгами – середина и конец 19 века. Ах, какие гравюры! Какая потрясающая полиграфия! Какой точеный шрифт – набранный вручную. Я еще видела, как это делается, застала работу наборщиков: как отливались свинцовые плашки строчек. И это божественное слово: гранки… И запах типографской краски… И как наборщик, сверяясь с корректорскими правками, подцеплял острым шилом строчку с ошибкой и перенабирал ее вновь…
Вот такие книги, сделанные таким способом, я держу в руках. Стоят они, конечно, запредельно, как и любой антиквариат.
Есть ли у вас Цветаева? – спрашиваю я у дяденьки с бородой: вполне вероятно, он не просто продавец, а владелец этого магазинчика. Антиквар сосредоточивается, потом говорит: что на русском есть только Ахматова. Мне не надо на русском, - поясняю я, - мне нужна любая Цветаева.
Ага! Тогда есть. И он достает из стеклянной горки очаровательную книжную миниатюру. Это изданная на чешском переписка Цветаевой, Пастернака и Рильке. Я листаю книжечку – она хороша. И хотя издание не слишком старое, она и не дешева – как любые книжные миниатюры.
Конечно, я не ушла из этого магазинчика без покупки: набор старинных открыток-гравюр, сделанных как «раскладушка», да еще и с необрезным краем. Такую открытку можно аккуратно отделить от общей ленты, налепить на оборот почтовую марку и отправить в путешествие по миру. Эта идея мне давно нравится, и если получится, то с моей художницей Люсей мы ее все же реализуем.
Открытки с видами старой Праги можно рассматривать долго и, как и на всяких старинных гравюрах, все время находить новое. Так что релаксацией не на один холодный вечер я себя обеспечила.
P1040030
Tags: Пражская зима
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments