Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Categories:

Удостоена солнца

На той стороне Влтавы мне снова становится тревожно, но я списываю это состояние на сырость, серость и тяжелое небо, в котором нет ни капли просвета.Оно похоже на плотное ватное стеганое одеяло и уж скорей бы, что ли, просыпалось снегом ли, дождем ли – сколько можно носить в себе эту невысказанную тяжесть?
Смихов – не самый туристический из всех районов, а когда я забираюсь вглубь, то он вообще перестает быть туристическим. Карта показывает, что улица Шведская начинается под прямым углом от улицы Кмочова. Я не без труда нахожу ее в переплетении дорожных развязок: часть машин уходит в подземный тоннель, который проложен вдоль всего Петержина – самого известного холма, превращенного в парк. Он совсем рядом с местом, где Марина жила и, само собой, к любимому ею Пражскому Граду и Оленьему рву она ходила именно через Петержин.
Улица Кмочова очень круто забирает вверх. Я пытаюсь ее сфотографировать снизу и сверху – но фотографии не передают всей крутизны. Пожалуй, стоило просто снять машины на обочине, которые стоят, задрав носы, под углом чуть ли не в сорок пять градусов. Я медленно бреду наверх. Отчетливо пахнет гарью. Сначала я не могу понять: откуда, но справа оказывается длинное заброшенное здание, похожее то ли на заводской цех, то ли на большой крытый стадион или бассейн. Широкие окна тут и там выбиты, кое-где заколочены. Если бы я была в России, предположила бы, что внутри обосновались бомжи – они и развели костер прямо в здании, чтобы согреться. И как знать – может, так и было. Подобными домами и районами меня удивить невозможно, и я иду дальше. Наконец, забираюсь на самый верх (и даже перевожу сбившееся дыхание): мне открывается вполне славный вид на не туристическую Прагу, хотя красные черепичные крыши и готические островерхие башни тут и там все равно попадаются.
Начинается Шведская улица. И я понимаю, что иду ровно по тем же самым камням той же самой брусчатки, по которой без малого сто лет назад ходила одна из величайших поэтесс двадцатого столетия. Это невыносимо пафосное штампованное определение я бы все же оставила – и я его оставляю, - потому что… потому что… Как же сказать…
Вот Марина пишет Тесковой:
«Дорогая Анна Антоновна!
…мне очень нужны два летних платья: одно переделка платья из подаренного Вами: крэмовое с красными горошинками и другое: голубое в клетку (голубое, чёрное, белое – клетчатое, тонкое, сразу узнаете). Думаю, их можно, как старые вещи, переслать по почте. Мне совсем нечего носить, уехала в апреле, когда ещё о летнем не думалось.
Не выписываю всей корзинки сюда, п. ч. совсем не знаю, где будем осенью.
Булгаков найдёт и лошадь (м. б. тачку) до вокзала, и сдаст в багаж, – во всём поможет. Он необыкновенно сердечный и деятельный в дружбе человек.
Внезапная мысль: земными тяжестями умеют (т.е. соглашаются) ворочать только души. Тела косны, – себя еле носят, – где уж – корзину!
Целую Вас нежно и бесконечно смущаюсь за просьбу. Сердечный привет Вашим.
М.Ц.»
Она сидит в своей маленькой мансарде и пишет просьбу. Она пишет в тетрадку «Поэму Горы», а потом – просьбу о «крэмовом с красными горошинками платье». Потому что она приехала в апреле, и летней одежды у нее нет. Потому что Сережа – студент. Потому что есть еще Аля и Мур, которому скоро будет два года... Потому что спустя восемнадцать лет от безысходности и отчаяния она будет писать: «прошу принять меня судомойкой в столовую Литфонда». Потому что…
А в 1989 году на этом доме появится мемориальная доска:
«… v letech 1923 – 1924 zde zila a tvorila ruska basnirka Marina Cvetajevova»
И Бродский, которому все же удастся узнать славу при жизни (хотя и какой ценой…), скажет: «Цветаева – самый большой наш поэт».
Наш – это русский. Или если угодно – пишущий на русском языке.
Я иду по улице Шведской. Я поднялась на гору, пришла с другого берега, прилетела из другой страны – совсем из другой, даже не с Марининой родины! И сейчас иду той же самой дорогой к тому же самому дому, что ровно 90 лет назад ходила и она. Сейчас здесь живут люди – это частная собственность, за забором, с евроремонтом, с белой лепешкой спутниковой антенны.
Я забираюсь на бордюр и поднимаю руку с фотоаппаратом – чтобы решетка забора не попала в кадр. И, конечно же, случается «и вдруг»!
Плотная серость неба в одном месте разрывается, сквозь нее проглядывает небесная лазурь с единственным солнечным лучом, который мгновенно делает мир светлым. И в очередной раз доказывает – солнце есть всегда.
Даже, когда мы его не видим, оно есть. Я уже писала об этом несколько лет назад, когда под ливнем и ветром шла по стылой Москве в Борисоглебский переулок. И когда вышла из дома №6, вдруг из-за туч показалось солнце, и дождь прекратился.
Это не мистика, но и не случайность. Солнце не может быть случайностью.
В свое время бессмертного солнечного эпитета удостоился Александр Сергеевич. Марина же просто – удостоена солнца.
***
Я спускаюсь со Шведской на уровень ниже и попадаю на улицу Запова. Здесь находятся то ли аудиенции дипломатов иностранных держав, то ли просто дома, в которых живут не местные. По крайней мере, мне так кажется – флажки иностранных держав, плюс натыканные повсюду видеокамеры, и тяжелые решетки плотно закрытых ворот. Синий кусок неба давно затянут еще более плотными тучами, начинает темнеть – и я не решаюсь пойти в Градчаны через Петержин (а ведь именно он стал прообразом в «Поэме Горы»). Я не боюсь заблудиться, мне просто тоскливо на этом берегу. Потому я другой дорогой спускаюсь к реке и по мосту Легии перехожу на нашу сторону. Все же на левом берегу мне легче дышится.
И хотя Марина писала о своей комнате на Шведской: «В Праге у меня хорошо, огромные окна на весь город и все небо, улицы лестницами, даль, поезда, туман», - мне кажется, она не случайно прожила в этой квартире всего полгода.
Что хорошо поэту – невыносимо человеку.
Но может, я и ошибаюсь. Ведь я – не поэт.
P1030720
Tags: Пражская зима
Subscribe

  • Инфантилы и гаджеты

    Ник Хорнби. "Мой мальчик". Когда тебя окружают одни мальчики, поневоле с пристрастием посмотришь на книгу с таким названием. Тем более,…

  • "Нива": год сделал круг!

    Вот, собственно, и все. Ровно год назад, 9 ноября 2010 г. я начала ежедневную публикацию «Нивы», которая, как известно из классики, волнуется – если…

  • Велимир Хлебников

    Виктор Владимирович Хлебников, он же Велимир, ведущий теоретик футуризма, родился 9 ноября 1885 года. Вот его слова: "... чары слова, даже…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments