Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Category:

Простертым свечением рук

Отель, в котором я живу, всем хорош.Но вай-фай снизу до высоченного (здесь огромные потолки) третьего этажа долетает через раз. Потому на следующий день я беру ноутбук и иду поработать в Макдональдс, что через дорогу. Он ничем не отличается от всех прочих едален, разве что раскрашен не в привычный красно-желтый, а в зеленый. Но буква М присутствует, и гамбургеры с кока-колой ровно такие же, как и везде. Я пишу несколько рабочих писем, немного общаюсь в скайпе с сыновьями, которым предстоит две недели свободного полета, а потом с удовольствием закрываю ноут: свободна.
В рюкзаке, кроме компьютера, у меня бутылка воды и бутерброд. И карта. Путеводитель я решила не брать, а подробная карта города, с помеченными еще в Иркутске важными точками – у меня в руках. Я кручу ее так и эдак, по ней и путешествую.
Теперь от Пороховой башни, которая стала для меня негласным ориентиром, я ухожу влево, чтобы попасть на Вацлавскую площадь. Говорят, что это одна из самых больших городских площадей в мире. О правдивости этого заявления мне судить сложно – я мало где была. Но площадь на самом деле впечатляет. Именно по ней шли весной 1968 года советские танки, а во время бархатной революции 1988-го здесь собирал многотысячные демонстрации Вацлав Гавел. Место беспорядков и народных волнений, туристический объект с величественным зданием Национального музея во главе. На площадь я иду по улице На Пршикопе, где есть Музей коммунизма – по всей Праге висит его реклама: олимпийский мишка с автоматом Калашникова наперевес и матрешка с хищным оскалом металлических зубов. А что мы хотели после известных событий конца шестидесятых?.. Это сегодня я иду по Вацлавской праздной прогуливающейся походкой, глазею по сторонам, поднимаю голову и разглядываю расписанные Альфредом Мухой и его сподвижниками дома, теряю 300 крон, заплатив невообразимую комиссию банку (а потому что нечего выпендриваться – надо менять свои тугрики в небольших обменниках подальше от центра!) и вообще – чувствую себя в офигенски красивых гостях. А в те давние уже поры Советский Союз чувствовал себя в странах Варшавского Договора как дома.
Кто сейчас вообще помнит, что такое Варшавский Договор…
Но не Вацлавская площадь цель моего сегодняшнего путешествия. Просто, если по ней дойти до улицы Мезибранской, по которой уйти направо до пересечения с Английской, а потом на втором перекрестке повернуть еще раз направо, то окажешься на улице Белеградской, где в доме №110 в гостинице «Беранек» в середине 20-х годов прошлого века проходили культурные вечера, организованные обществом «Чешско-русское объединение», которое возглавляла Анна Тескова…
«Дорогая Анна Антоновна,
Я ещё не поблагодарила Вас как следует за Вашу память, доброту, заботу – благодарить легко равно-душных – и, когда сам равнодушен. Некоторые слова, произнесённые, звучат холодно и грубо, совсем иначе, чем внутри. Вот эти внутренние слова мои к Вам – как бы я хотела, чтобы я бы их не произносила, а Вы бы их всё-таки услышали!
Умилена Вашим вопросом о простуде: конечно, нет: я болею только в хорошей жизни, а, может быть – от неё. Есть у меня, в одной неоконченной вещи – житии Егория Храброго – такое обращение к Егору – волка:
«Ухитримся-ка, Егор, жить поплоше:
Удавиться нам от жизни хорошей!»
(Это я – тот волк!)…»
Из письма от 3 мая 1925 года – от Марины Цветаевой.
Тескова была старше Марины на двадцать лет, что не мешало им дружить по переписке вплоть до 1939 года. Переписка стала невозможной, когда Марина с семьей вернулась в Россию. Письма больше не могли быть – ни получены, ни отправлены…
Цветаева посвятила старшей подруге цикл стихотворений «Деревья»…
***
Не краской, не кистью!
Свет — царство его, ибо сед.
Ложь — красные листья:
Здесь свет, попирающий цвет.

Цвет, попранный светом.
Свет — цвету пятою на грудь.
Не в этом, не в этом
ли: тайна, и сила и суть

Осеннего леса?
Над тихою заводью дней
Как будто завеса
Рванулась — и грозно за ней…

Как будто бы сына
Провидишь сквозь ризу разлук —
Слова: Палестина
Встают, и Элизиум вдруг…

Струенье… Сквоженье…
Сквозь трепетов мелкую вязь —
Свет, смерти блаженнее
И — обрывается связь.

Осенняя седость.
Ты, Гётевский апофеоз!
Здесь многое спелось,
А больше ещё — расплелось.

Так светят седины:
Так древние главы семьи —
Последнего сына,
Последнейшего из семи —

В последние двери —
Простёртым свечением рук…
(Я краске не верю!
Здесь пурпур — последний из слуг!)

…Уже и не светом:
Каким-то свеченьем светясь…
Не в этом, не в этом
ли — и обрывается связь.

Так светят пустыни.
И — больше сказав, чем могла:
Пески Палестины,
Элизиума купола…
(8 — 9 октября 1922)

И я иду в «Беранек». Я не знаю, есть ли он в современной Праге, но дом №110 должен сохраниться. Или хотя бы место, на котором стоял дом №110.
Но «Беранек» оказывается существует до сих пор – разве что входная группа явно переделана на современный манер и выглядит «не пришей кобыле хвост». Конечно, я отношусь предвзято: просто мне хотелось увидеть массивную дубовую дверь со сверкающей и отполированной тысячами прикосновений медной дверной ручкой, а не это – вращающееся стекло…
Над входом – несколько флагов. Как и положено: отель приветствует гостей из разных стран. Когда я въехала во «Флоренс», на следующий день увидела, что над входом появился наш триколор.
В следующий раз (Бог даст!) остановлюсь в «Беранеке»…
Я фотографирую отель – почему-то он кажется мне похожим на дом, в котором прошло детство моего отца: это первая каменная четырехэтажка в Глазково (на остановке Райсовет). Пражский и иркутский дом - они не похожи внешне, но что-то есть такое, неуловимое, что мгновенно рождает во мне именно это сравнение. Во мне нет никаких особенных трепетных чувств – хотя я понимаю, что вот по этой улице Марина ходила, и непременно пешком, и влюблялась в Прагу раз и навсегда, о чем и писала в одном из писем Анне Тесковой: «я Вашу страну - люблю и чту - больше всех стран на свете...»
И я думаю – это правда. Ведь именно в Чехии родились «Поэма Горы», «Поэма Конца», большая часть «Крысолова»… Да и сын Мур тоже родился в Праге.
Мне кажется хорошая идея: выпить где-нибудь прямо здесь пива. В конце концов, я уже второй день в стране, а пива так и не попробовала.
Прямо напротив «Беранека» оказывается небольшой ресторанчик «Матильда».
Что ж, посмотрим, что может сравниться с Матильдой моей…
P1030710
Tags: Пражская зима
Subscribe

  • (no subject)

    Столько всего случилось за последнее время. Но случилось и внутренне странное — жж вдруг перестал быть важным мне. если раньше я фиксировала сюда…

  • Дневник как дневник

    Итого: второй день живем в осени. Что имеем по факту того, что в календаре было помечено как лето? Лето нынче у персональной меня было всем летам…

  • Караоке для фараона

    Вокруг меня концентрируются странные любови. Вернее… Нет, начну не так. На днях, набирая одним пальцем сообщение, я вместо слова «словечко»…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments