Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Тарзанка

Все пути в Сибири – долгие. А еще у нас есть Байкал. И на Байкале – остров.
Ехать на остров – всегда приключение: потому что он и есть - долгий путь. Да с остановкой в Баяндае, где самые вкусные в мире позы (такие большие открытые пельмени, которые едят руками, по бурятски они называются бузы); потом паромная переправа и еще сорок километров по дороге, которая хоть и называется гравийной…  О чем говорить, если электричество на острове появилось только в 2005 году, когда протянули на остров с материка линию электропередач (кстати, кабель проходит под водой). А до этого были дизельгенераторы и свечки. Зато в советское время здесь был аэропорт. А сейчас нету. И рыбзавода нету. Вместо рыбзавода теперь туристов как грязи. И мы – в том числе.
Машина, палатка, трое парней и я, их мать. Такое летнее путешествие стало традицией (надеюсь, она не прервется и дальше!). Нынче, впрочем, к нам присоединилась Даша. Так что ездили на сей раз мы не одной палаткой, а двумя.

Люблю дорогу. С тех пор, как старший в свои восемнадцать сел за руль и избавил меня от необходимости шоферить, я люблю дорогу еще больше. Когда все, кроме водителя, засыпают, я – пою. Негромко. И просто потому, что не могу удержаться. Пою всегда две песни. Из Визбора и из Чижа. Эта привычка появилась давным-давно, еще с тех пор, когда у нас были «жигули», и мы путешествовали с Борисом и двумя мальчишками, которые были совсем мелкими… Мы ехали и вслух пели. Чижа тогда еще не было в нашей жизни, а Визбор был. Ныне Борис стал Борис Палычем – работа, заботы, «давайте поедем позже, потому что еще холодно»… В общем, без обид, мы ездим самостоятельно, а Борис контролирует нас по телефону.
Выехали за Еланцы. Байкал приближался. Дети, наконец, устали играть в бесконечные логические игрушки и затихли…

Нет мудрее и прекрасней средства от тревог,
Чем ночная песня шин,
Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог
Штопаем ранения души…

Я смотрела на плывущие мимо степи и сопки, на молодую сочную зелень, которую еще не сожгло солнце, и ветер не превратил в пыль.  Каждое слово песни отзывалось во мне живой натянутой струной – вибрировало на уровне смысла в районе души.
Ведь душа и есть смысл, если разобраться…  И вот так, в дороге, немного ее, израненную тревожностями и разными прочими невыносимостями, подштопать…
Уезжала из города, который. Никакого многоточия недоговоренности тут нет  в принципе. И никакого продолжения. Ибо все – риторика. Да, можно не любить город, презирать его, кляться в любви к природе… Но представь только на миг, что ты живешь на острове не как турист, а как местный. И это насовсем. Есть такие из городских, не спорю. Но подавляющее большинство все же не готово примерить на себя деревенский суровый быт и уклад. Город – он и есть город. Проще. Комфортнее. Суетнее. Мелочнее. Что там еще. Но – город. Я слишком хорошо знаю, как живут в обычных деревнях, чтобы хотеть жить здесь самой. Есть такое слово – бесперспективняк. Вот оно про нынешнюю сибирскую деревню. Не ною, не плачу, не сожалею – тем более не сожалею, потому что все тем самым белым яблочным дымом ушли все мои оптимистические иллюзии. Потому просто по журналистски констатирую.
Сибирь неспроста именуют суровой.
Короче говоря, в городе на самом деле – проще. Что не мешает ему, городу, своей цепкой железной рукой так хватать за горло, что не можешь продохнуть – от забот и проблем. И когда уровень их зашкаливает, тогда в самый раз принять волевое решение: на остров.
У старшего сложилось с работой, у Даши тоже, у младших начались каникулы, а я – просто все бросила. Все дела. Взяла и бросила на два дня.
На остров.
Хотя в июне на Ольхон ездить не принято – вода до теплых +18 прогреется лишь к августу. Да и на вершинах окрестных гор еще лежит снег. Но что ли мы не сибиряки?! Ведь сибиряк – не тот, кто не мерзнет, а тот, кто хорошо одевается!
Так и мы – оделись и поехали.

Я не просто люблю такие путешествия  вместе со своими парнями. Я думаю, что без них жить нельзя. Это не метафора и не образ, и уж тем более – не преувеличение. Ах, сколько суеты и спешки в нашей жизни, в нашей городской жизни. Я давно уже не спрашиваю: сделал ли ты уроки, и все чаще бывает так, что когда я поднимаю голову от компьютера – они все спят. Да, они подходили ко мне, согнувшейся крючком около компьютера, говорили мне «спокойной ночи», и я говорила им в ответ, но – это формула, штамп, это не разговор, не беседа в том лучшем из смыслов! Равно как и пара слов за обедом. Так бывает, так случилось, что ж поделать… И глотками воздуха становится какая-нибудь необходимость, когда надо ехать куда-то вместе и настроение в плюс – и наконец, поговорить, обсудить, побеседовать! Или поздним вечером с субботы на воскресенье, когда никому завтра никуда не спешить… Или когда неожиданно погас свет – в значении «отключили электроэнергию», а значит работа встала… Но это все случайности, редкости, правила жизни именно города. Современный ритм. Мы сами его придумали, сами и расхлебываем.
А дети растут.
При этом они растут быстрее заданного суетой ритма, и через какое-то время говорят: знакомься, это Даша… - и ты осознаешь, что пролетело, промчалось, и ведь как у Левитанского – «не поговорили…»
Разговор важен бескрайне. Неописуемо. Непререкаемо. Он должен быть. Разговор в значении беседа, когда ты не учишь-поучаешь-менторствуешь, а просто – рассказываешь о чем-то и слушаешь, как рассказывают тебе. Без комментариев! Без морализаторства! Ты просто слушаешь. И просто рассказываешь.
И вот эта драгоценная возможность и есть для меня – остров.
Равно как и возможность поговоить, наконец, с самой собой. И с Ним. Повести беседу на более сложном уровне, на более глубоком и высоком одновременно. Ведь верхнее небо на Ольхоне уже совсем близко.

Горит костер. Тихо, почти неслышно плещет в берег волна. Ночь опускается медленно и так и не опустится до полной темноты – потому что июнь. В июне черных ночей не бывает. Ни о чем и обо всем течет разговор…

- Я пиво полюбил лет в пятнадцать. Сейчас люблю нефильтрованое. А тогда – разное пробовали…
- А я недавно полюбила – лет, может в 35. Уже после того как Глеб родился…
- Так в вашей молодости и пива-то поди хорошего не было. И уж такого разнообразия – тем более.
- Это верно. Мы тогда пили «ркацетели» - в киосках продавалось. С такими пробками пластмассовыми. Их еще ножом срезали. А водку, кстати, закрывали такими крышечками картонными и фольга сверху…
- Мне водка не понравилась.
- Само собой. Но знаешь, водки бывают разные. Хотя ее же не ради вкуса пьют…
- А мы ради вкуса купили с пацанами «энгри бердс». Ну вообще-то не ради вкуса, а ради банок – красивые такие.
- И как?
- Да ну! Кола лучше…
- Я когда был маленький, был уверен, что в армию забирают – и оттуда уже не возвращаются. Ну, то есть считал, что из армии идут на войну, где ты и находишься до тех пор, пока тебя не убьют. И мне папа как-то раз говорит: «вот пойдешь в армию…». А я испугался и отвечаю ему: «Нет уж, я лучше своей смертью умру!» Папа тогда еще, помню, рассердился: «что за ерунду ты говоришь!?»…
- Ничего себе! Слушай, а я не знала этой истории!
- Да ты много чего не знала…
- А помните, как Глеб засунул скорлупу от орехов в нос?
- Еще бы! На такси тогда помчались в травмпункт…
- А я пластилин засовывал. Тогда еще деда Валя был жив. Они с бабой Катей переполошились…
- Вот ведь! Вообще не помню… А я где была?
- На работе, наверное… И кричат мне: не вдыхай! Делай носом вот так! Делай вот так!... Хорошо помню вообще…
- А расскажи истории про наше детство. Про Семена расскажи!
- Лучше про Мотю.
- Иди-ка ты!!
- Ладно, не обижайся… Про Глеба расскажи тоже.
- Да! Про меня! Расскажи про меня!!!
- Ну, хорошо, слушайте…

Вот ради этого - такого разговора никогда не случится в городе – просто поверьте моему скромному опыту! Только у ночного костра. То самое. Беседа. С плавным переходом на философские попытки объяснить мироздание. Хотя, казалось бы, чего тут объяснять, когда у того же Визбора:

То повиснет над мотором ранняя звезда,
То на стекла брызнет дождь...
За спиною остаются два твоих следа -
Значит, не бесследно ты живешь.

И все же! И все-таки! Раз за разом я еду на остров с очередной попыткой объяснить себе мое персональное мироздание. Здание моего мира. Я его строю – и дай мне сил! – неуклонно приближаясь к полувековой отметке, которая уже замаячила следующей первой цифрой, обозначающей возраст.
Все верно: за спиной моей следы остались. И в том числе, превратились в три самостоятельных цепочки, которые в свой черед превращают мой путь в три самостоятельных. Достойная задача, которая передо мной стояла. И что же мне надо еще? Неужели мне что-то надо еще!!? Тем более теперь, когда, судя по всему, начинается следующий этап – ведь не даром и не просто так в наш семейный традиционный поход в нынешнем году органично вписалась Даша. Какие же ответы мне нужны еще?
Нужны. Ответы нужны мне страшно. Правда, все дело в том, что я до сих пор не могу правильно сформулировать вопрос. А при таком раскладе спрашивай мироздание, не спрашивай…
Чего хочешь-то? – вопрошает в ответ на мои филологически-философские мычания мироздание, и не получив сколь-нибудь вменяемого вопроса, добавляет: - ну, я пока дальше полечу. Как созреешь – позовешь…
И уплывает в пространстве бесконечной Вселенной. Оставляет меня у затихающего костра: смотри на звезды ему вслед, выискивай мерцающую свою, которая свой миллионоликий свет прольет на твои незаданные вопросы, и все встанет на свои места.
На острове многое встает на свои места. Собственно, за этим ощущением я сюда и приезжаю.

А представляете, парни, - говорила я, - в каком месте мы находимся?! Ведь что такое Байкал? Это гигантская трещина, налитая доверху водой. А посреди этой трещины идет высоченная продолговатая гора, на поверхности которой мы и находимся. Это же потрясающе!!
На сей раз мы побывали не только на поверхности этой горы, но и на ее вершине – съездили на Хобой. Мыс на самом севере острова, куда можно добраться пешком, на велосипеде или на внедорожнике. Внедорожник у нас был – и мы рискнули.
Через лобовое стекло я пыталась запечатлеть отсутствие дороги, которая представляла собой слегка укатанные большими колесами серьезных машин ямы. Я время от времени поглядывала на небо, представляя, что если пойдет дождь, то даже наш «паджеро» не выберется. Утешало то, что и палатка и продукты были с нами – увязнем, так заночуем, что поделаешь…
Но погода была нам в подарок. Так я побывала на севере Ольхона. Никаких языческих потрясений не испытала, ибо туристический разноязыкий поток, который доставили сюда на других внедорожниках, не способствовал сакральным настроениям.
Но буддийскую пирамидку из камней мы сложили.
…Совсем рядом самая глубокая байкальская отметка. На горизонте не видно дальнего берега. И трое твоих продолжений, и еще плюс один – тут же. И мироздание с ближайшего облака тебе улыбается. Без всякого сомнения – улыбается! Насмешливо или по-доброму – разобрать пока не возможно. Но это пока!.. Это очень острые переживания, которые ты прячешь за деловитостью – фотографируешь цветочки, воду, переливающуюся за горизонт, деревья увешанные ритуальными ленточками…
Ай эм хангри, - вежливо сказал младший, стараясь не нарушить идиллию.
На Хобое вместо берега – обрыв. К воде не спустишься. Пора было возвращаться.
Мы мчались по ольхонской степи, высунувшись в люк на крыше нашего джипа. Громко во весь голос пела Чижа:

Еду, еду, еду, еду я,
Реки, степи, горы и поля...
Шар воздушный мне подскажет путь,
Я к тебе приду когда-нибудь...

Потом сменила водителя и сама ехала за рулем. Мироздание на воздушном шаре маячило то ли справа, то ли слева – вечно у меня с этим путаница, - и было похоже на солнце. Солнце грело. Персонально грело меня. Я знала это однозначно. Ведь весь мир был когда-то создан для меня. Но даже подобное знание не дает ответа – а зачем он был создан именно для тебя? И в том числе и ты – зачем была создана для мира?!..

… Потом мы чистили картошку для классического туристического супа, когда много всего валится в один котелок – чтобы ложка стояла, спасались от мошки или ветра (если есть ветер – нет мошки, но холодно; как только потеплело, потому что ветер стих – тебя облепливает с ног до головы…), ставили лагерь. Нам предстояла вторая ночевка.
После обеда пошли за дровами и на тарзанку.
Ты должна это попробовать, мама! Ты просто не представляешь, как это круто!!!
Пошли пробовать, что ж поделать.
Тарзанка висела на огромной сосне, растущей на вершине песчаного холма. Ветер выдул часть песка из-под ее корней – так и начинается превращение в знаменитые ходульные деревья. Получалось, что сосна нависала над небольшой «как будто бы пропастью» - самое то для тарзанки!
Средний описал красивый полукруг. Приземлился на выступающие корни и протянул мне веревку с отполированной многими рукояткой.
Веревка – страховочный альпинистский трос, - приятно пружинила. Я прыгнула.
Это было как в детстве – страшно и восторженно, от перехваченного ветром и радостью дыхания. Только коротко.
Надо было взять радиус побольше, чтобы описываемая дуга получилась длиннее. Я приноровилась и со всей силы оттолкнулась ногами - вниз и влево…
Описать не могу. Не помню. Когда выключилось во мне сознание? В момент прыжка от восторга? Или когда я летела? Или когда падала?
Я очнулась посреди холма. Во рту был песок. В глазах песок. Мальчишки с ужасом смотрели сверху вниз. Я выплюнула песок (ощупав языком зубы – зубы были целы) и крикнула: все ок! Круто я спланировала, да?
Мальчишки выдохнули: ты точно нормально?
Конечно! – крикнула я, соображая, смогу ли встать.
Встать я смогла – все же песок самортизировал удар, да и протащило меня вниз несильно – только содрала немного кожу на костяшках пальцев.
Потом мы набрали дров и вернулись в лагерь…

Ночью было холодно. Но проснулась я не от холода, а от ужаса. Хотя, по некотором размышлении, это был все же не ужас…
Я видела, как я отталкиваюсь ногами от корней старой сосны, описываю красивый полукруг и в самой дальней точке веревка лопается, я лечу вниз, падаю плашмя в песок. И лежу. И долго лежу. Так долго, что мальчишки все же осмеливатся подойти ко мне. Точнее, уже не ко мне…
В этот момент я и очнулась от сна, или от видения, или не знаю как сказать… И вдруг, совершенно в борхесовском духе, поняла, что сад расходящихся тропок – существует. Что все возможности реализуются одновременно. И что ТА Я на самом деле разбилась, неудачно прыгнув с тарзанки. А ЭТА Я, которая видит меня ТУ сейчас со стороны, не просто отделалась маленькой царапиной, но это уже НОВАЯ Я. Другая. Потому что –

В два конца идет дорога, но себе не лги:
Нам в обратный путь нельзя.
Слава богу, мой дружище, есть у нас враги -
Значит, есть, наверно, и друзья.

Нам в обратный путь нельзя! Никогда нельзя! Если мы что-то узнали о самих себе, если мы по этой дороге уже пошли  - не лги себе! Иди дальше! Расти дальше! Поднимайся с колен, выплевывай песок, прочищай глаза, лечи ободранные руки и радуйся, что жив. Что мироздание дало тебе еще один шанс. Что этот мир на самом деле создан для тебя – и значит, тебе надо успеть познать его. И не трать времени! Тем более, что то прошлое, неуверенное, сомневающееся, не умеющее задавать вопросы и страшащееся получить ответы – оно так и осталось лежать на песке с обрывком веревки в руках.
Той тебя больше нет. Это, конечно, больно и страшно. Но теперь начинается этап новый. И ничего не бойся!

Не верь разлукам, старина: их круг -
Лишь сон, ей-богу.
Придут другие времена, мой друг, -
Ты верь в дорогу.
Нет дороге окончанья, есть зато ее итог.
Дороги трудны, но хуже без дорог.

… Хорошо съездили, - подвел итог старший, когда мы вернулись в город.

Июнь, 2013
Tags: Всходы, Посевы
Subscribe

  • Зачем нужно искусство

    Вчера мне довелось побывать на "Дне Ч". Это такой праздник для любителей книг, который проводят в Иркутске книжный магазин Кукуля и Центр…

  • Скотопригоньевск форева

    Так совпало: мое спонтанное путешествие в Слюдянку с окончанием чтения Братьев Карамазовых. Занятный опыт: перечтение базовых столпов и основ…

  • Про любовь

    Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Сегодня к нам в редакцию поступил любопытный вопрос, требующий обстоятельного ответа… Или не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments