Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Categories:

Философия искусства, или Искусство философии

С Федчиными мы познакомились на Байкале лет десять назад.
Дело было в позднем августе, когда уже маячил сентябрь, в лесах было полно грибов, пахло прелым листом, но дни все еще были теплы полдневным зноем, и на душе было тепло и радостно.
Мы ехали на недельку в «писательскую деревню» - с интересной компанией и предстоящим удовольствием от малиново-грибной охоты. Грибы предполагалось брать сразу за околицей, а малину – прямо в огороде. «Писательская деревня» располагается во второй пади от порта Байкал – с видом на Шаман-камень, Мимо него нам предстояло плыть на обычной моторной лодке, потому что мы опоздали на паром, который ходит от пристани Рогатка на тот берег.
Мы стояли на берегу и ждали. Было видно, как на противоположном берегу человек столкнул обыкновенный «прогресс» в воду, дернул тросик мотора, и взял курс на нас. Лодка прыгала на волнах – ей надо было преодолевать течение реки поперек. К тому же был ветер.
Я смотрела на все это морское приключение с непередаваемым ужасом. Старший сын, которому тогда было восемь, с любопытством, а полугодовалый младший спал у меня на руках…
Лодка ткнулась носом в берег. «Владимир», - представился человек в широкополой брезентовой рыбацкой шляпе, в высоченных резиновых сапогах и, само собой, в тельняшке. А как еще должен выглядеть кандидат философских наук на летнем байкальском отдыхе? Настоящий морской волк.
«Вообще-то Володя страшный домосед», - сказала о нем супруга Ирина, известный иркутский искусствовед.
Творческо-семейному союзу Федчиных ни много, ни мало, а сорок семь лет. И пренебрегая условностями (стоит ли ждать еще три года, чтобы с чувством, с толком, с расстановкой беседовать о золотых годах прожитых вместе, когда можно и нужно говорить прямо сейчас!?), мы встретились с ней поговорить  - о том, о сем на заданную тему в самый первый день весны.
«Представляешь, - сказала Ирина Георгиевна, - у меня вчера шубу украли. Я даже расстроилась – хорошая такая шуба была! Пришла домой, а Володя говорит: подумаешь, шуба, новую купим… И я как-то сразу успокоилась: ну и ладно, ну и правда. Тем более, что зима-то кончилась…»
Зима кончилась, а жизнь продолжается. И еще как продолжается – то, что началось почти полвека назад.
- Люди столько не живут, - улыбается Ирина Георгиевна, - только искусствоведы с философами. В паре. Дополняя друг друга. Как мы.
- А как вы?
- Сама удивляюсь. Наверное, все дело в общих интересах. Нам было по двадцать лет. Любовь. Исторический факультет. Что еще нужно для счастья?
Она была с Дальнего Востока – жила под Благовещенском. Он – коренной иркутянин, сын Сергея Семеновича Федчина, автора единственной книги для штурманов-летчиков. Сергей Федчин в свое время прокладывал знаменитую авиатрассу Москва-Иркутск-Хабаровск и передал сыну любовь и способности к математике. Но и к истории тоже. Эти два начала боролись внутри одного отдельно взятого студента, из-за чего он сначала поступил в политехнический, который впоследствии все же сменил на истфак Иркутского госуниверситета.
- С Владимиром Сергеевичем понятно. А вы как оказались в Иркутске?
- Тут есть небольшая романтическая история. Хоть и не моя. После школы я могла поступить учиться и во Владивосток, и в Иркутск. Дорога туда и туда была одинаковая. Но Иркутск оказался, в некотором смысле, судьбоносен. Моя мама давным-давно дружила с мальчиком – жили они тогда недалеко от Ельца. Потом жизнь поразбросала. Мама оказалась на Дальнем Востоке, вышла замуж… И спустя годы узнала, что тот самый мальчик женился, у него родилась дочь, которая окончила Иркутский университет. И у мамы тут же появилась идея фикс, что и ее дочь – то есть я, - должна окончить Иркутский университет. Так что судьба моя была предрешена.
- Не жалеете?
- Конечно, нет! Я училась на историко-филологическом факультете – три курса филфака, а потом перевелась на историческое отделение. Филологический – тяжелейший факультет, когда я перешла на историческое отделение, я  почувствовала облегчение: если память хорошая, учиться легко. И потом  - мы ведь получали образование классическое, красивое, настоящее...
Дальше мы немного вздыхаем про образование, перемежая воспоминания о том, как оно было тогда, со знанием о том, как оно выглядит сейчас. Тут у Ирины Георгиевны знания не голословные, ибо работает она заместителем по творческо - просветительской работе Иркутского художественного училища им. И.Л. Копылова, куда пришла трудиться после долгих лет работы с «чистым искусством», то есть в художественном музее.
Говорить про чету Федчиных и не говорить про работу – невозможно. Ведь даже их персональный секрет семейного счастья, кроется в общих интересах, которые в том самом совместном труде на основе совместного творчества. Владимир Сергеевич когда-то учился в училище (том самом!) и мечта писать не буквы, а линии, добавляя им цвета и объема, никуда не делась, превратившись в конкретную задачу под названием «уйду на пенсию и буду писать». Вполне себе достойное времяпрепровождение для философа с историческим образованием. Тем более, что свой персональный искусствовед под боком имеется!
- Ирина Георгиевна, а как вас в искусствоведы забросило из филологических историков-то?
- Началось все еще на филфаке. Мне надо было курсовую писать. И  друг нашей семьи, одноклассник Володи, художник Сережа Григорьев говорит мне: сейчас модно про Японию, ты про японское искусство напиши. Я так и сделала. К тому времени Федчин уже познакомил меня с художниками и – закрутилось. Что писала про художников и про их творчество, давала Володе читать. Он редактировал меня. Так и втянулась в это дело.
И втянулась настолько, что результатом совместной деятельности супругов Федчиных стало написание книги к столетию Иркутского художественного училища, чем они очень гордятся. И ведь на самом деле – есть чем.
- Было очень мало времени для написания книжки. К слову, к столетию Свердловского художественного училища сделали такую книжку – так там автор всю жизнь работал над ней. А у нас – материала полно, а времени чуть. Голова кругом. Стали думать, что делать. Кто-то предложил: надо какого-нибудь журналиста найти. Я говорю – только не журналиста! Это серьезные вещи. Журналист сможет написать статью, но писать с чужих слов монографию, не имея к предмету описания никакого отношения – это бессмысленно. Короче говоря, взялась сама. Через какое-то время поняла, что сама не справляюсь: нет  времени, а отдавать материал чужому стало жалко. Тут я и «подъехала» к Володе: давай вместе напишем? Вообще это была безумная совершенно затея, потому что получалось так: я собирала какой-то материал и отдавала ему на редактору. Сделаю какой-то кусок, он редактирует и добавляет, и комментирует, что он по этому поводу думает! И вот он мне из одной комнаты в другую кричит: ты вообще что пишешь? Ты понимаешь, что это люди прочитают? Ты хоть думаешь головой-то?.. Такой экспрессивный  творческий процесс.
Федчины книгу сделали. В ней есть уникальный словарь, в который включены все без исключения педагоги, работавшие в училище за его столетнюю историю. Этот материал собрала и обработала Ирина Федчина. А Владимиру Федчину принадлежат все  обобщения и отступления, связанные с определенными личностями, так или иначе, и плавная описательность, которые его философско-поэтической натуре свойственны. К слову сказать, за эту книжку творческий коллектив авторов денег никаких не получил, их просто у училища не было.
«Просто мы хотели и должны были сделать эту книгу к столетию», - говорит Ирина Георгиевна, тем более нас поддерживала Людмила Николаевна Назарова – директор училища, которая считает, что нельзя  забывать имя  родоначальника училища Ивана Лавровича Копылова. Именно она все сделала, что мы стали «копыловскими».
Все верно: когда сильно чего-то хочешь – оно обязательно получается. Тем более, когда вот такой тандем работает – не только творческий, но и семейный.
- У нас два сына, три внука и внучка. Сонечка живет в Канаде – общаемся с ней по интернету. Старший сын Евгений – по образованию физик, работает в Иркутском художественном училище заместителем директора.  А младший Филипп окончил Питерский университет, диссертацию написал в Ирландии, а сейчас пишет в Америке докторскую. Он - заместитель декана Смольного, работает под началом у Кудрина. Он довольно талантливый был искусствовед, но ушел в чиновничью работу. Хотя пишущий мальчик.
Ирина Георгиевна считает, что успехи детей – это заслуга Владимира Сергеевича: «Он очень хороший отец, хотя довольно строгий. У нас старшему уже за сорок, мы с ним вместе работаем, можем спорить, доказывать что-то друг другу. Это со мной. Но с отцом – никогда в жизни. Слово отца – закон. Володя вообще много с детьми занимался. И наш младший сын сейчас – тоже. Наш питерский внук – совершенно гениальный ребенок. Он учится в очень сложной гимназии одной из самых престижных в Питере. Филипп готовил сына Сашу к экзамену в эту школу, два года готовил! Сейчас в восьмом классе он изучает четыре языка – два мертвых (греческий и латынь) и два живых (немецкий и английский) Во всех питерских предметных олимпиадах участвует. И уже хороший программист. В последний раз участвовал в конкурсе наравне со старшеклассниками и выиграл». Вова, сын Жени, учится в четвертом классе, но также тяготеет к языкам и неплохо владеет компьютером.
Про внуков Федчины рассказывают с удовольствием. И как люди, непосредственно связанные с образованием, считают, что классическое базовое образование –  очень важно, и жаль, что мы его постепенно утрачиваем.
При кажущейся разнице взглядов на жизнь (он домосед, а она любит путешествовать; он спокойный, ровный, выдержанный философ, а она шумный, громкий искусствовед, любительница и душа компании), они умеют главное – понимать и чувствовать друг друга. «Есть вещи, которые нельзя сказать никому, - говорит Ирина Георгиевна, - а с Володей я могу поделиться. И знаю, что получу разумный совет».
Вообще-то это очень важно – получить разумный совет от родного человека. И вполне тянет на жизненную философию. Это когда мудрость важнее справедливости. Умение уравновешивать друг друга ценнее самодостаточности. И личное «я» только тогда полноценно, когда идет рука об руку с «я» другого человека. За сорок семь лет ставшего родным. А это уже не просто философия искусства жизни и не искусство философского к ней отношения, а сама жизнь как таковая.
- А как поживает ваш дом на Байкале?
- Хорошо поживает. Мы там дорожки новые сделали, баню. У нас там разве что только негров и не было. А так – пол-Эрмитажа у нас побывало в байкальском доме, ученые с большой буквы. У нас по пятницам человек по двадцать и больше могло собраться, но это было давно, сейчас все скромнее, но гостям всегда рады.
Собраться и говорить об искусстве и о жизни, и даже не говорить, а молчать, смотреть на Ангару, дышать байкальским ветром, слушать философа Федчина и искусствоведа Федчину, которые говорить умеют и любят… Им по статусу положено, поскольку по натуре они и по задачам своим оба – просветители. А вот по внутренней сути – они тот самый единый цельный человек, который и получается из двух отдельно взятых человеческих половин.
Вот такое искусство.
Вот такая философия.

"
В хорошем вкусе", март, 2013
Tags: Журнал, Пахота
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments