Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Category:

Паломники: "С весны до осени (Зосима)"

Глава публикуется с любезного разрешения автора.

«Пошел возле Мертвого моря, и напали на нас злые арабы и на-несли мне раны тяжелые, оставили меня полумертвого, а сами отошли восвояси. Я же слаб и едва мог дойти до монастыря Саввы на Удоле Асафатовой. Пробыл здесь восемь дней, и дали мне покой святые старцы».
…Лежал в беспамятстве, не прикасаясь ни к еде, ни к питью. И только временами в темноте кельи чудились ему васильки – голубые-голубые, как глаза Аннушки. Вот уж сколько весен пролетело, а ему все не забыть тот свадебный поезд, что мчался из Земли Русской в далекую Византию. Встречные снимали шапки, кланялись, а то как же: сама будущая императрица Анна едет, дочь великого московского князя Василия Дмитриевича! Говаривали, что и деды у нее знатные: герой поля Куликового Дмитрий Донской и Витовт, князь литовский. А теперь вот сговорено породниться с Палеологами, что в Царьграде. У тамошнего императора Мануила Второго сын подрос, пора ему невесту приискать. Да чтобы не осрамила перед миром следующегог императора ромеев [т.е.римлян], нареченного Иоанном Восьмым.
Десятилетняя Аннушка такой и была: лицом писаная, нравом степенная. Пока свадебный поезд ехал через Валахию, по обе стороны пути стелились, будто ковры, поля голубых васильков. Невесте негоже было собирать букетики, так челядь за ними посылали. И его, дьякона Зосиму (XV век), как-то запрягли. Ужо он постарался! Цветок к цветку, прямо радуга лазоревая вышла. Вся делегация князева дивилась, а Аннушка, та из своей кибитки руку протянула, букет взяла и глазами благодарно стрельнула на Зосиму. И повек теперь не забыть ему той синевы, что небо с морем единит.
А время прошло, что облака пролетели. Не успела Аннушка стать византийской императрицею. Пока муж Иоанн ходил в наслед-никах, подхватила повальную болезнь, да и отдала Богу душу. Едва шестнадцать годков ей минуло. В родимую землю не повезли – здесь же, в Царьграде, и схоронили, в женском монастыре Липеси [пра-вильное название – Ливов – А.Р.].  
Когда снова оказался Зосима на Босфоре, не пожалел време-ни, разыскал тот монастырь, положил на могильную плиту букет ва-сильков и горячей молитвой помянул страдалицу. Пускай ее без-грешной душе легко можется в небесном Иерусалиме. А он ныне держит путь в Иерусалим земной, увидеть который мечтал с того са-мого дня,  как в Царьграде попал в церковь святой Софии, а там икон видимо-невидимо, и все Святой город живописуют, и не токмо взгляда – сердца оторвать не можешь.  
… «Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину» известно в семи списках, наиболее ранний и полный из которых относится к XV веку. Из него явствует, что автор – дьякон Троице-Сергиева монастыря [находится в городе Сергиев Посад Московской области – А.Р.] был доверенным лицом великого князя Московского Василия Дмит-риевича, правившего в 1389–1425 годах. По этой причине в 1411 году был включен  в высокую делегацию, сопровождавшую юную княже-скую дочь Анну в Царьград. Видимо, потом отношения между князем и дьяконом разладились. Последний в 1419–1422 годах по собственной инициативе осуществил поездку на Восток, что не было обусловлено какими-либо государственными задачами, как того можно было ожи-дать, а вытекало единственно из личного побуждения посетить святые места и рассказать о них в традициях тогдашней паломнической литературы.
Надо сказать, что Зосима путешествовал неспешно: в Киеве провел «поллета», в Царьграде десять недель, в Никосии и того более – полтора месяца, ну а на Святой земле – с ранней весны до осени 1421 года. Все, что увидел там, подробно описал в своем Хожении, которое в отличие от других, более «скованных» паломнических тек-стов носит отчетливо выраженный личный характер, особенно когда речь идет о переживаниях автора и его дорожных приключениях.
Естественно, главным объектом духовных устремлений дья-кона был Иерусалим, куда он вместе с другими паломниками дошел он «с большими трудностями из-за препятствий обозленных арабов». А кроме того, надо было «лезть по горам», поскольку «город Иерусалим в горах стоит, на восточном склоне, а гора Елеонская напротив города стоит. Город Иерусалим не видно издалека, только подойдя близко, увидишь его».
Значительную часть Хожения занимает описание Храма Гроба Господня, именуемого автором церковью Воскресения. Любопытны его наблюдения за находящимися здесь священнослужителями: В церкви Воскресения семь служб. Первая служба греческая, где глав-ный престол. Вторая служба иверская [грузинская; здесь и далее в квадратных скобках использованы примечания к публикации Хожения в сборнике «Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв.». М., 1984 – А.Р.], это наша же вера православная, где лежала голо-ва Адама; здесь есть пещера за престолом, как отверстие печное. Третья служба армянская, на высоте, где Христа распяли. Четвертая служба фирамская [католическая], где стоит столбец, к которому привязывали Христа евреи и надругались над ним. Пятая служба ха-бежская [абиссинская, т.е. эфиопская], вход в нее наружными дверями с юга, служба на левой стороне. Служба их такая: все вскакивают и трясутся, и плещут руками; попы их в ризах и с евангелиями, носят изображение трех солнц. Я спросил патриаршего попа: «Что это за вера?» Он мне сказал: «В псалтыри написано: все народы восплещите руками, – они этому следуют и радуются, что Христос воскрес». Шестая служба яковитская [якобитская], она находится за гробом божьим. Седьмая – несторианская, она находится напротив яковитской. Яковиты же ходят и в бильца бьют, что Христос воскрес».
Поскольку Зосима пришел в Иерусалим в самом начале пас-хальной недели,  то увидел здесь монахов из всех монастырей Святой земли. Все они «пробыли внутри церкви святого Воскресения три дня, начиная с великой пятницы. В субботу церковь закрывают. Перед великим днем (пасхальным воскресеньем) патриарх Феофил отпел обедню. Отслужил обедню, когда заря началась на дворе. И сели за трапезу у патриарха и вкусили еду на Пасхе. …В первый час, как взойти солнцу, пришел амир [мусульманский чиновник, отвечающий за порядок в церкви – А.Р.] со всеми своими слугами, открыл церковь, отпечатал и впустил всех. Амир также приказывает закрывать и опе-чатывать. Патриарх же Феофил возьмет всех старцев в свою патриар-хию, и начнется веселие духовное и телесное. И, повеселившись до-вольно, все пойдут восвояси. Окаянные же сарацины все церкви хри-стианские запечатывают, говоря: «Не будет вам праздника, откупайте». Другую литургию патриарх служил в первое воскресенье после Пасхи у гроба божьего. Весь же год церковь святое Воскресение закрыта, опечатывает султан египетский. Если же придут паломники из других стран, то амиры церковь открывают. Патриарх же служит в другой церкви, тут же пристроена к святой церкви Воскресения».
Описывая церковь Воскресения, Зосима обращает внимание на то, что «у святого Воскресения два верха: один верх с маковкой и с крестом над Пупом земным, а с другой верх над гробом божьим, этот верх не покрыт. Над рабом божьим храмина каменная, как церковка, с алтарем, без клетей. Если в первые двери войдешь, то на правой стороне лежит камень, который ангел, придя, отвалил от дверей гроба. Если в другие двери войти, как в алтаре, наклонившись, там будет гроб божий возле стены, а на нем написан Спас по-фряжски, на стене. Вверху над ним горят двенадцать паникадил стеклянных. А на том месте, где его ж с креста сняли и положили в гроб, также двенадцать паникадил горят.
Чтобы поклониться Гробу Божьему, надо дать семь золотых денег, венецианских флорин, да еще надо давать арабам, откупая путь, а по дороге от Рамле до Иерусалима надо страже давать, пятнадцать сторожевых постов поставлено у гроба божьего лютых сарацин».
Находясь у святой гробницы,  Зосима «поминал грешных и всех Русской земли князей и бояр и всех православных христиан. Купил два пергамента больших… и написал на них все имена и положил у гроба божьего, дал золотую дукатицу [дукат] патриаршему попу Варфоломею, который живет у гроба божьего, и велел поминать в каждое воскресенье и в праздники».
Надо сказать, что пребывая в Иерусалиме, дьякон по-пустому времени не тратил. Его подробнейший письменный «отчет» (несмотря на некоторую сумбурность изложения) дает представление о том, какие церкви были тогда в Святом городе, каким конфессиям при-надлежали, чем привлекали местных верующих и паломников. Не раз, и не два говорит он осуждающе о местных арабах, для которых не жалеет самых уничижительных эпитетов. Судя по всему, отношения представителей христианских церквей с ними были весьма на-пряженными, а оттоманские власти в любом конфликте становились на сторону своих единоверцев.
…Побывал Зосима и в святых местах за пределами Иеруса-лима. Среди прочих поклонился Гробнице праматери Рахели, чей «гроб стоит между Вифлеемом и Иерусалимом». Вспомнил при этом Якова, «над гробом которого стоит мечеть мусульманская. В трех верстах оттуда стоит столп, на нем столпник сидел; принес к нему ангел ключ от города Иерусалима и велел ему передать город Иеру-салим нечестивым людям, сиречь мусульманам. Уже четыреста лет владеют Иерусалимом и гробом божьим сарацины».
Любопытная деталь: Зосима старается писать обо всем как можно обстоятельнее, будучи уверенным, что по его стопам пойдут новые паломники из России. Оттого в Хожении масса полезных све-дений, которыми вполне могут воспользоваться соотечественники, собирающиеся посетить Святую землю. Так, он перечисляет владения египетского султана, называет игуменов и патриархов, которым в службе поется «многое лето» в Иерусалиме, дает греческий и арабский счет до десяти, приводит имена главного бога у евреев, арабов, древних греков и римлян, армян, татар и русских.  
…Из Иерусалима осенью 1421 года Зосима уходил не сам, а вместе «с господином Патриархом Феофилом и его попом Иоакимом. Этот Иоаким знает грамоту арабскую и греческую, очень любим пат-риархом, при себе хочет держать его патриарх, с Афанасием духов-ником и Варфоломеем». Проминув Рамле и Лод, путники добрались до Яффы. Оттуда корабль, на который сел дьякон, взял курс на Кипр.  
Правда, и здесь не обошлось без приключений. На судно на-пали пираты («каталанские разбойники»), капитана выбросили за борт, а от пассажиров стали требовать золотые деньги. «Я заклинался всевышним, что у меня нет. Они же взяли все мое состояние, а меня, убогого, в одном домотканом кафтане оставили».
В Константинополе Зосима зазимовал, а в мае 1422 года, как он пишет, «донес меня бог до Русской земли…»
Дальше следы паломника теряются. Скорее всего он вернулся в свой монастырь, где и написал «Хожение».  Закончил же рукопись так: «Не бога ради, братья мои, отцы и господа, не презирайте мое худоумие и грубость мою. Да не будет мне похуление за это описание. Писал не для себя, грешного человека, но ради святых мест. Прочитайте описание с любовью и верою и мзду примете от бога Спаса нашего Иисуса Христа и будет мир со всеми вами. Аминь».
…Если о ком и вспомнил Зосима, свертывая рукопись в рулон и опечатывая ее горячим сургучом, так о княжне Аннушке, которую когда-то давно вез в Константинополь, а, может, надо было бы – в Иерусалим, где с весны до осени небо васильковое, что девичьи глаза.

Алекс Резников. Православные поклонники в Иерусалиме./ с. 53
Tags: Паломники
Subscribe

  • Прощеное воскресенье

    В разное время своей разнообразной жизни я придумывала себе некие повторяющиеся занятия.Не хотелось бы их называть проектами, потому что с некоторых…

  • Искушение

    Уже который день я борюсь со странным искушением (глянула на календарь - оказалось, что без малого месяц уже борюсь:)).Мысленно начинаю свою…

  • Будьте готовы!

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments