Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Обреченные оставаться журналистами.

 

13 января с некоторых пор журналисты отмечают свой профессиональный праздник. Дата неслучайная и выбрана взамен советского майского Дня Печати на волне всплеска к воспоминаниям "давно минувших дней". В 1703 году в этот день начала регулярно выходить первая русская печатная газета, которая полностью называлась так - "Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и в иных окрестностных странах". Куранты сии - а по-началу все русские газеты назывались так, поскольку прообразом их была голландская газета "Курант", - печатались сначала в Москве, потом - в Петербурге. Отцом-основателем был Петр Первый. Тираж, который начался с 200 листов постепенно дошел до 4000 экземпляров.

С тех пор типографской краски утекло ничуть не меньше, чем воды в известном изречении. Хотя, по-большому счету, газета по-прежнему всего лишь лист бумаги определенного формата, на котором - буквы сложены в слова, слова - во фразы, а фразы в тексты вполне определенных жанров: репортаж, очерк, заметка, интервью. Все как и триста с лишним лет назад. Разве что с тех пор журналистика оформилась в отдельную профессию - одну из самых опасных, как показывают различные социологические исследования. Еще ее называют "четвертой властью" - частенько не без сарказма. Или - второй древнейшей профессией ("сначала человек научился продавать свое тело, а потом свои мысли"), грустно усмехаясь. Те, кто в профессии "собаку съел", видят, что профессия - более, чем многоуровневая: ступенька за ступенькой подниматься все выше, ощущая всю тяжесть подъема, периодически срываться в пустоты штампов и клише, а потом снова карабкаться - куда? зачем? ради чего?..

Да просто работа такая. Четко очерченная рамками собственных возможностей и возможностей своей совести: все-таки журналист живет продажей своих рассуждений. И к тому же кормят его, как и волка - ноги.

В этом смысле не совсем понятно, почему "идут в журналисты" совсем молодые ребята - а все чаще не ребята, а девушки! - которым ныне и так "открыты все пути", а они выбирают эту странную профессию. Ответ на вопрос, конечно, найти не так сложно. Тем более, что прямо-таки на поверхности плавает "хочу общаться со знаменитостями". Как-то я в своем профессиональном качестве беседовала с обыкновенными восьмиклассниками из обыкновенной средней школы, потом попросила задавать вопросы. Первый из них был такой: "С кем из знаменитостей вы общались?" И когда я беседовала с продвинутыми одиннадцатиклассниками продвинутой гимназии, рассказывая о тонкостях и "толстостях" профессии, первый вопрос от молодых слушателей был точно такой же. Потому что по мнению молодежи, только выбирающей свой профессиональный путь, именно общение со знаменитостями является тем приоритетом, ради которого и стоит идти в журналисты.

Просто им пока невдомек, что "знаменитый" - вовсе не синоним слову "интересный". А потому они с восторженным придыханием повторяют "ах, как это... ва-а-а-ще! вы беседовали с самой Ксенией Собчак!!!" И они даже предположить не могут, что никому не известный доктор Владимир Кенжегалеев из простой городской больницы в сто раз интереснее этой самой Собчак. И что учительница сельской школы Ира Билиенкова вовсе не потому интересная и замечательная, что стала победителем областного конкурса "Учитель года", а по каким-то иным причинам. И понять, по каким именно - в этом и заключается одна из задач журналиста.

Об этом же говорит моя коллега Ирина. Она как раз являет собой пример новой российской журналистики. И не только по времени окончания вуза - Ира выпускница прошлого года.

- Мне всегда казалось более интересным и важным в профессии журналиста - увидеть Человека. Попытаться его познать: постигнуть, чем он интересен и замечателен. А в знак моей благодарности судьбе за встречу с героем, написать текст. Рассказать о нем другим людям так, чтобы и они поняли. И может быть, даже поразились - "такой человек живет с нами рядом! такие события происходят!" Вот, например, режиссер театра кукол. Его спектакль увидело сто зрителей. И все. Но тысячи читателей нашей газеты прочитают об этом спектакле, попробуют через мои строки и мысли режиссера, которые я пытаюсь передать, понять нечто. Конечно, каждый сам для себя. Кто-то захочет посмотреть постановку. Кто-то задумается над вопросами спектакля. Или даже изумится: «ну, надо же!». В конце концов, люди просто узнают - это есть и это интересно! В этом я вижу свою скромную журналистскую задачу: служить проводником, между Человеком, событием, которое он создает, и читателями газеты.

- Получается?

- Это так сложно...

Да чего тут сложного? Собрал факты, записал их более-менее грамотным языком - и в печать! Делов-то. К слову сказать, современная журналистика в большинстве своем так и делается. Издержки профессиональной непригодности? Расширение границ предельно-допустимых норм? Свобода, понимаемая как вседозволенность? Или же взгляд на профессию: "чего тут сложного, это же не асфальт укладывать!" Однако уже все больше становится молодых и неглупых журналистов, которым "сложно".

Потому что это на самом деле сложно.

- Для меня раньше настоящей пыткой было готовый текст отнести редактору. Боялась страшно, - говорит с улыбкой еще одна начинающая журналистка Татьяна.

- А сейчас?

- Сейчас тоже боюсь. Но уже меньше.

Знали бы вы, Таня, что я до сих пор этого боюсь. Хотя вуз закончила на двенадцать лет раньше, чем вы. Боюсь того, что не угадала человека или тему, не смогла попасть в ту единственно верную точку, которая временами должна быть болевой - чтобы читатель не просто восторженно поразился "надо же!..", а может быть, даже отшвырнул в сердцах газету - "да что же это такое!..." И задумался бы над тем, как мы живем и почему мы так живем. Может быть.

А может и не быть.

Тот еще вопросец: должно ли газетное слово быть не просто печатным, но и припечатывать; если надо - вскрывать, если требуется - клеймить? Или все-таки просто - информация, факты, событийный ряд, а уж читатель - не дурак, сам разберется, если надо - сделает выводы, если надо - ограничится вводом. То есть проще говоря: ввести информацию - цель газеты, а дальше пусть каждый сам разбирается, расставляет акценты, точки над i, равно как и пропущенные при верстке запятые.

Временами мне кажется, так, а временами - этак. По синусоиде: взлеты сменяются падениями, разочарования - очарованиями. Последних, конечно, больше. Но и предыдущих - немало. Короче говоря, все как в жизни - "на каждый прилив по отливу, на каждого умного по дураку, все поровну, все справедливо".

И ведь не станешь обвинять в несправедливости свой жизненный путь. Так получилось, что все мы по тем или иным причинам пришли когда-то в журналистику. Потом - стали журналистами. Корреспондентами газет, если говорить точнее. И теперь плохо ли, хорошо ли пытаемся "работать по специальности", которая все-таки дает больше, чем отнимает.

- Я ни на что не променяю свободу, которую мне дает журналистика, - говорит Людмила, которая пришла в профессию на десять лет раньше меня, - вряд ли я смогла бы работать бухгалтером или учителем. Журналистика разнообразна. Постоянно новые встречи с самыми разными людьми, многие из которых не просто интересные собеседники, но уникальные личности. Порой они давали мне силы, помогали выживать в самых непростых жизненных ситуациях. Это не ради красного словца - у каждого журналиста в жизни бывали такие встречи с замечательными людьми. Подчас они и заставляют работать дальше. Даже если сложно - а писать всегда сложно. В этом смысле мы - обречены оставаться журналистами.

И я понимаю, о чем говорит Людмила. Мы не отравлены профессией, мы не фанаты, мы не получаем за свой труд таких денег, которые позволили бы нам безбедно жить в каком-нибудь стильном пентхаусе, и если бы мы хотели, то давно бы уже сменили профессию на... любую другую. Просто без журналистской свободы и несвободы, когда первая предоставляет нам право не сидеть за рабочим столом от и до с перерывом на обед, а вторая подчас лишает нас не только обеда, но и сна - событие ждать не будет, газета должна выйти точно в срок, - как-то у нас уже не получается жить. У кого-то не получается жить первый год, а у кого-то - четвертый десяток.

И в этом смысле разницы между нами никакой.

Газета "Труд", январь 2007 г.

Tags: Пахота
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment