Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Categories:

Квартальный отчет

Конечно, у Потемкина очень говорящая фамилия. И так и хочется съоригинальничать…

А вам бы не хотелось?..



К 130-му кварталу в среде коренных иркутян, которые считают себя сибирской интеллигенцией, принято относиться немного свысока, слегка пренебрежительно, с глубокомысленным покачиванием головой и прищелкиванием языком: э-эх, лишают Иркутск его неповторимого духа и колорита, о-ох лишают…

Как говорится, сколько людей – столько мнений. И на всех не угодишь. Да и не стоит всем «годить». А вот поразмышлять да при этом вслух – отчего ж нет? Отчего же не узнать мнение человека, который по 130-му кварталу нынче главный. И главный, заметьте, без всякого оригинальничанья, без этих подтекстов и двойных смыслов.

О квартале, о провинциальности, о времени и о себе мы и беседуем с директором фонда «Иркутская слобода» Игорем Потемкиным.

… - Изначально в виде анекдота хочу рассказать следующую штуковину. В свидетельстве о рождении у меня записано, что родился я в Усолье-Сибирском – просто там жил мамин отец, вот меня и зарегистрировали по усольскому адресу. А на самом деле я родился в Иркутске. В постсталинские времена папа мой был самым молодым  секретарем обкома комсомола в стране и жил он тогда… на улице 3 июля. Два года мне было, когда родители увезли меня из Иркутска. Потому, когда меня спрашивают: как долго вы не были в Иркутске? – я отвечаю: пятьдесят лет.

 - Неужели так ни разу и не были?

 - Ни разу. Мама ездила, отец, потом сестра. А мне судьба словно не давала сюда приехать. Может, как раз приберегала для меня 130-й квартал…

 - Или вас для него? Лично вам чем этот проект показался интересным, что вы приняли предложение его возглавить?

 - Лично мне он был интересен своей невыполнимостью.

 - То есть вы настолько амбициозны?

 - Я вообще не амбициозен. Я просто «городской сумасшедший», наверное.

 - Вот как? Давайте об этом и поговорим…

Однажды под Москвой Потемкин построил огромную искусственную гору – 2 миллиона кубических метров земли, 12 трасс, 8 месяцев в году работает на радость всему Подмосковью. Считавшийся невыполнимым проект сегодня является крупнейшим горнолыжным курортом под Москвой.

 - Я просто знал, что такую гору можно построить. И все.

 - Но ведь 130 квартал не сравнить с таким объемным и сложным сооружением. Это же просто несколько домов на вполне локальном участке земли. Что здесь невыполнимого?

 - Не скажите. У проекта было несколько критичных и предельно допустимых уровней развития. Первый – это 14 сентября прошлого года. Проект, как некую показательную часть, необходимо было завершить к 14 сентября 2011 года. А с первыми работами мы вышли на площадку только 15 января. Мы начали с главного сооружения, которое люди не видят – это проходной тоннель, где сведены все коммуникации. Это первое инженерное сооружение такого уровня сложности от Урала и до Дальнего Востока. Его уникальность в том, что в будущем для проведения каких-то ремонтных мероприятий не придется разрывать землю: можно будет свободно передвигаться под землей. Это самый настоящий город под городом. Второй уровень – это то, что мы за столь короткий срок при изначальном недоверии граждан, вынуждены были одновременно расселять людей и звать в проект инвесторов (очень мало кто в то время верил в осуществимость проекта не только в срок до 14 сентября, но и в принципе). И при этом контролировать их работу, чтобы успеть к 14 сентября…

 - В итоге вы как можете этот проект определить: как культурный или как политический?

 - Я бы его определил как стратегический объект, учитывая плюсы и минусы которого, можно было бы реконструировать весь Иркутск. У 130 квартала есть колоссальные плюсы, но есть и минусы. Большой плюс – быстрота реализации. Но это же, в свою очередь, и минус: сейчас мы доделываем то, что не было сделано к прошлому сентябрю из-за жестких сроков. То же самое с разноплановостью: здесь есть чисто деревянные здания, есть наполовину деревянные – наполовину бетонные, есть кирпичные, есть полностью бетонный комплекс… То есть при всем желании создать единое стилистическое пространство, сделать это сложно: люди инвестировали проект и обоснованно хотели, чтобы деньги работали. Поэтому, например, часть ресторанов в квартале в стилистике проекта, а часть нет. И это нормально.

 - А не кажется ли вам, что вот такой квартал – это такая милая провинциальность? Или не милая, но в любом случае – именно что провинциальность, местечковость…

 - За двадцать лет я видел много разных городов и стран: был в Северной и Южной Америке, объехал Европу, в последние годы видел много арабского мира. И у меня сложилось впечатление, что вообще в мире люди в крупных городах более замкнуты и сосредоточены на самих себе. Может, и не злые, но более суровые и равнодушные, чем в городах небольших. В больших города всем всегда и на все, по большому счету, наплевать.

- Это специфика больших городов вообще или наших больших городов?

-  Больших городов вообще. У меня есть старинный приятель, живет он в маленьком городке в Швейцарии. Он меня привозит и показывает свой дом – чистота идеальная: люди ходят, ищут урны, собирают веточки... Потом мы едем в Цюрих, и этот же человек, которые так трепетно относился к чистоте у себя дома, выходит из поезда закуривает и потом бросает сигарету на землю. Я говорю: «Как же так, ты же только что…» - «Понимаешь, Цюрих - это не мой город.  И это большой город». Вот главное отличие небольших городков: там жители относятся к городу как к своему, понимаете? И аналогичные вещи проистекают, как мне кажется, по всему миру одинаково. И в этом смысле вряд ли можно говорить о какой-то чисто русской провинциальной. Везде  большой город – это чужой город, а маленький город – свой, родной.

 - И вы считаете, что в этом смысле Иркутск как раз свой?

 - Конечно. Если бы такой квартал был построен в Москве или в Петербурге, то никто на него не обратил бы внимания. Потому что даже по объему – это такая мелочь. И к тому же чужая мелочь. В Иркутске – не так. Посмотрите на обсуждения квартала – люди обсуждают его совершенно неравнодушно, как место, которое влияет на жизнь города. Поэтому мне как положительные, так и отрицательные отзывы о квартале крайне интересны и важны. И когда они идут, я на самом деле очень рад. Тому, что люди обращают внимание на эту часть городской жизни, его развития. Ведь, что бы там ни говорили, 130 квартал - это всё равно развитие.

 - Но есть и другое мнение. Про утрату неповторимого иркутского духа, например…

 - Иркутский дух, да… Конечно, можно жалеть часть старых домов, которые сносят. Но когда там нет ни воды, ни канализации, - извините меня, но в 21 веке это стыдно. Когда входишь в дом и вынужден спускаться на бывший уровень земли – это печально. Я, может, скажу жесткую вещь, но - боюсь, что одновременно жить в 21 веке  и в тоже время в 18-м, это невозможно. Это уже раздвоение личности.

 - И выход? Тальцы?

 - Это выход для детей, чтобы могли видеть, как это было; для нашей памяти о прошлом, для нашего человеческого сердца, которое хочет осознавать свои корни. Но жить в этом нельзя! Хорошо говорить о духе Иркутска, пользуясь при этом всеми благами цивилизации. И хотел бы я посмотреть на людей, которые так усиленно пекутся о первозданности сохранения этого духа: как они будут отправлять детей за водой на колонку, чтоб ее кое-как нагреть и маленького в корыте искупать. Дух со стороны – это прекрасно: когда набравшись этого духа, можно вернуться в свою благоустроенную квартиру и включить кондиционер. Но что делать с теми, кто живет в этих памятниках столетней давности, ветшающих и разрушающихся прямо на глазах?

 - Что? Строить «130-е кварталы»?

 - Есть свои плюсы и минусы. Мне, положим, не нравятся некоторые примеры современно зодчества в Иркутске. Как не нравились во времена развитого социализма все эти панельные дома. Сейчас все же больше индивидуальности. И нельзя не сказать, что 130 квартал – не индивидуален. У него есть свое лицо. И лицо достойное.

«Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы? Да ее вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом?.. Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах…» М. Булгаков

-  Да, верно. Сначала мы строили квартал. А теперь мы его охраняем. Устанавливаем видеокамеры, нанимаем охранные агентства. За последний месяц нам дважды разбивали витрины. Один из инвесторов сделал скульптурную композицию «сердце», красиво и очень символично, к нему стали ездить молодожены, – украли. Мы вынуждены теперь охранять квартал от тех, для кого его сделали. Вот такой вот грустный факт…

 - И что делать?

 - Вот смотрите, Барышников проводит экскурсии по городу - я присутствовал на двух из них: процентов сорок, что на этих лекциях присутствуют, - молодежь. Потому единственный выход я вижу в долгой и нудной работе по объяснению людям, что такое хорошо, а что такое плохо. Поэтому я решил создать здесь у нас волонтерское движение.

- Для чего?

- Вряд ли меня услышат… Но ведь нельзя сидеть сложа руки! Потому я захотел сделать некий стержень из других людей, которые будут призывать: чтобы не воровали, не пакостили, не устраивали из квартала туалет. Сейчас раз в две недели мы стали издавать вкладку о жизни квартала в «Комсомольской правде». Я хотел бы, чтобы это была не просто картинка, но и некий пример того, как можно и как нужно. Потому цель нашего волонтерского движения – показать молодежи, как можно совместить старое и новое.

 - Вы оптимист?

 - Я никогда не буду навязывать свое мнение, но имею право его высказать, не так ли? Это мое жизненно кредо. Знаете, в пограничных войсках есть такая присказка – «три зеленых свистка». Так вот: по трем зеленым свисткам изменить человека нельзя. Но сказать ему, что есть общечеловеческие принципы бытия и взаимоотношения с людьми – это важно. Несмотря на то, что это, к сожалению, долгая и нудная работа. И это, скорее, не оптимистический взгляд, а реалистический.

 - С оттенками фатализма, я бы сказала…

 - Но это как раз нормально. Людям свойственно и плакать, и смеяться.

 - И быть кузнецами своего счастья (и несчастья тоже)?

 - Конечно. Никто никого на аркане не тянет. Потому пока у меня есть силы объяснять и делать, я буду делать. Если силы закончатся, значит, закончатся… Я давно не Дон Кихот. Я давно отказался воевать с ветряными мельницами, даже если со мной рядом едет на своем ослике верный Санчо Панса. Если процесс, человек, общество чего-то не хочет и моих объяснений им не достаточно, то надо смотреть правде в глаза. Сказать самому себе «стоп» и в какой-то момент по-настоящему остановиться.

 - Вам с возрастом все ближе Сократ?

 - Нет, Аристотель. У Сократа всё же была логика. У Аристотеля больше наития. Здесь уместно вспомнить старый добрый анекдот. Спрашивают у мужика: сколько шансов увидеть динозавра на улице Ленина? Тот говорит: нисколько. Спрашивают у блондинки. Она отвечает: 50 на 50. Либо увижу, либо – нет. На мой взгляд, права блондинка. Зарекаться-то нельзя.

 -То есть вы чуду оставляете шанс на существование?

 - Я бы, скорее, говорил не о чуде, а о некой еще более странной структуре. Тут, наверное, сказывается образование физика. Я - инженер-теплофизик. Экспериментатор. Пошел в физику, так как прочитал в детстве Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Там была фраза: «Если результаты эксперимента не ложатся на расчетную кривую – то отнести это к чертовщине». Отсюда моё мнение: не всё то, что мы видим – истина. И поэтому результаты, не попавшие на расчетную кривую, имеют так же право жить, как и попавшие. То же и в жизни: имеет место быть как одно, так и другое - они равноправны. Просто для кого-то важно расчетная кривая, а кто-то живет в другом поле, на тех точках, которые не попали на эту кривую. Но они не менее верны.

 - То есть у всех своя правда?

 - Я бы даже сказал: каждый имеет право на свою правду. И он вправе её отстаивать или просто знать её. Но нельзя заставить идти воевать за эту правду или не воевать за неё. Это личный выбор каждого.

 - А над всеми этими множественными правдами есть истина?

 - Нет. Нет истины – в том-то и дело!. Я могу очень долго говорить на эту тему, начиная с квантовой физики и психологии…

«Хотя Платон и истина мне дороги, однако священный долг велит отдать предпочтение истине.» Аристотель

 - Да, на поле признания истины можно договориться разным правдам. Но для такой договоренности все равно нужна некая точка отсчета. И еще. Договариваться можно только с теми, кто готов слушать, а с теми, кто не готов… История показывает нам просто и жестко: побеждает сильнейший.

 - В этом лучшем из миров?

 - Многомерность пространства оставляет за людьми маленькую часть, а нам кажется, что мы видим и чувствуем весь мир.

 - Ну, это стандартное человеческое высокомерие, извечное желание считать себя венцом творения, нет? Хотя за последние лет двадцать этот венец изрядно потускнел…

 - А как вы хотели? Мы развалили пионерию, комсомол, вообще много чего развалили. А нового не дали. Потому и пенять можем только на себя: двадцать лет нам нечего было сказать людям. Нечего предложить им взамен рухнувшего мира.

 - И вот в этом смысле 130 квартал – это не реконструкция, а инсталляция.

 - Конечно. Не может быть и речи о реконструкции. Это просто невозможно. Но это и не инсталляция. Инсталляция - это всё-таки что-то временно показушное. Но у нас была другая цель. Потому мне бы хотелось, чтобы это была реновация. То есть попытка на основе старого с помощью нового сделать некое современное.

 - Реновация является в данном конкретном случае признаком хорошего вкуса?

 - Хорошего тона и грамотного инвестирования, я бы сказал.

 - Что для вас жизнь в хорошем вкусе?

 - Не знаю, буду я оригинален или нет. У меня была своя жизненная история: когда-то я считал жизнь в хорошем вкусе – это возможность делать то, что ты хочешь. Идет время. И сейчас я считаю – это симбиоз возможностей и правил. Когда, имея возможности, ты при этом имеешь еще и правила и понимаешь, почему ты их придерживаешься. Если же тебе не нравятся правила того ареала, в котором ты существуешь – меня ареал. Сядь, смотри на глобус и думай, где твои правила внутренние не идут вразрез с тем мировоззрением. Помните, у Жванецкого: «Тебе пахнет? А ты отойди».

- У того же Жванецкого есть и другое: «может, в консерватории что-то подправить?»…

- Может быть, и так. Но даже «подправляя консерваторию», мы в первую очередь – делаем, а не сидим сложа руки. Но часто люди хотят сделать по своему образу и подобию, не понимая, что это может быть шагом назад. Что такое 130 квартал? Его можно просто сделать по образу и подобию и забыть о нем, наконец, а можно и долго и нудно объяснять – и все для того, чтобы хоть один человек задумался! И потом у нас есть и более прозаическая задача: на примере квартала сделать некий строительный регламент.

 - Проект закончите – уедете?

 - Мне бы не очень хотелось говорить на эту тему... Скажем так: я надеюсь, у меня есть идеи и желания, учитывая плюсы и минусы проекта Иркутская слобода, кое-что еще сделать. Мне кажется, мне это будет по силам. И возвращаясь к Аристотелю: «Благо везде и повсюду зависит от соблюдения двух условий: правильного установления конечных целей и отыскания соответствующих средств, ведущих к конечной цели».

 - Условия имеются?

 - И не только условия, но и большое желание.

сентябрь, 2012
журнал "В хорошем вкусе"



Tags: Пахота
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments