Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Ламед хет. Храм Гроба Господня

Дора  стала нашим проводником. Она объяснила, как попасть через арабский рынок, который начинается сразу у Яффских ворот, к Храму Гроба Господня…

Волновалась ли я?

Да, волновалась.

Это было именно волнение – когда с одной стороны вот эта внешняя волна несет тебя и в какой-то момент совпадает с  твоей внутренней волной. И они переплетаясь и перетекая друг в друга – подхватывают тебя и уже несут, вне зависимости от того готов ты или не готов ко встрече, которую ты там себе в голове нарисовал и прочие экзистенциально-экзальтированные штуки.

Подумалось вдруг: от экзальтации до экзистенции, бывает, и происходит движение по жизни. А может, даже тот самый путь. Ведь сначала мы с восторгом смотрим на мир, поражаемся ему и со слезами приятия раскрываем ему, миру, свою душу. После чего оказывается, что это – открытость миру, - и есть форма твоего существования.

В Храм Гроба Господня мы пришли по звуку – колокольный звон разливался над Иерусалимом. Высокий, долгий и протяжный он плыл над древним городом, поделенном на сектора (еврейский, христианский и арабский). Но для звука-то не было границ и условностей. Он был для всех, для каждого, кто готов был его услышать. А готовность услышать, в свою очередь, появляется, когда мы не позволяем душе лениться. Совершенно по Заболоцкому – «чтоб в ступе воду не толочь». Труд души – один из самых серьезных трудов.

Наличие души очень остро можно почувствовать в Храме. Почему и как… С одной стороны, ответ очевиден – и даже без обращения к теологии. С другой же…

Леон Юрис в романе «Эксодус» пишет:

«Именно здесь, в этих заброшенных унылых горах, как в фокусе, тысячелетиями сходились сотни цивилизаций. Почему именно здесь, почему именно этот клочок земли, эта улица, эта стена, эта церковь? Римляне и крестоносцы; греки, турки и арабы; ассирийцы, вавилоняне и англичане; всех их влекло именно сюда, в город презренных евреев. Он и свят, он и проклят. Сила и слабость; все, что есть в людях хорошего, но и все дурное - все воплощено в нем. Крестный путь и Гефсимания. Тайная вечеря, последняя вечеря Иисуса, которая была в сущности седером еврейской Пасхи…»

Вот в чем дело: когда ты на коленях стоишь у камня миропомазания, и руки лежат на его гладкой поверхности и впитывают в себя миллионы прикосновений до, и ты вдруг ощущаешь себя вписанным в этот поток, в этот исторический контекст. И эти события двухтысячелетней давности оказываются неожиданно близкими, настолько, что ты не просто видишь их, но и сам принимаешь в них участие… Ведь каждый год – просто каждый год, без исключений, - Он именно сюда восходит и принимает муки за нас, за наше спасение. И это не метафорический акт, это то, что происходит в той самой точке где память и время пересекаются. И прямо в этой точке ты стоишь на коленях, и слова молитв, они не проговариваются механически, они обретают просто плоть и кровь… и уже ею омывают сердце… и в нем отдается каждый Его шаг и вздох… и никаких слов не остается, потому что душу заполняют не слова (что привычно), а их смысл… и вот так несешь в себе этот смысл вглубь Храма и понимаешь, что невозможно стоять в туристическом потоке, в обыкновенной очереди, чтобы на несколько секунд, не задерживая остальных, заглянуть – а где тут зажигается благодатный-то огонь, ну-ка, ну-ка любопытно?? – потому что НЕ любопытно. Ведь тебе уже не нужны доказательства, в тебе уже с лихвой того, что больше любых доказательств.

Такое место, да.

Плохо объясняю – тем более.

Но все дело в том, что невозможно объяснить. Это всегда попытка гармонию – алгеброй, всегда аромат дыни против сапожных шнурков (по Шкловскому), всегда объять необъятное и всегда очевидное невероятное. Последнее – так еще, пожалуй, больше прочих. Особенно для тех, кто вроде бы понимает, что доказательства не нужны, но на самом деле – как бы неплохо. Так Солженицын писал, в «Матренином дворе», кажется: я верю в тебя, Господи, верю! Но для укрепления веры моей дай мне какой-нибудь знак – вот пусть прямо сейчас вдалеке прогудит поезд. Тебе ведь ничего не стоит, а мы с тобой будем знать…

И когда я пишу эти слова – спустя месяц по возвращению из Израиля, в одну из коротких сибирских ночей, - вот прямо в этот самый момент вдалеке гудит поезд (мы живем совсем рядом со станцией Академической).

И я понимаю, что он гудит для меня…

(Я не могла фотографировать ни у Котеля, ни в Храме Гроба Господня. Это не запрещено. Но ни одной фотографии оттуда у меня нет. Потому ниже – здание Христианского информационного центра, который находится недалеко от.)

infcentr

Tags: Из-начальное, Номер 32
Subscribe

  • Поколение дворников и сторожей

    Вчера вечером я уже на последнем издыхании просто завершала разбор внешнего плана своих культурологических сугробов: то есть мне осталось навести…

  • ... с дырочкой в правом боку

    Когда ощущаешь себя в пространстве жизни так себе, работа — спасение. Ничего не хочется делать, не можется даже, но есть работа, которую ты должен…

  • Попросила у бога сумасшедшая Настя

    Сижу и слушаю и слушаю и слушаю эту песню. Автор — Игорь Жук. Текст недлинный: «Попросила у Бога сумасшедшая Настя на копеечку счастья.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments