Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Categories:

Мелихов. Иркутянин.

На фамилию Мелихов у меня была ассоциация – Чехов. Понятно почему. Ассоциация она и есть: неявное пересечение совершенно разных структур и понятий, которые то ли на уровне созвучий, то ли на более глубинном подсознательном рождают совершенно новый образ.

На имя Лев Мелихов у меня была робкая догадка: не тот ли, который сделал эту самую известную фотографию Солженицына? (Просто где-то когда-то читала интервью - вдова писателя говорила: лучший портрет, отражающий самую суть Александра Исаевича, - это работа Мелихова).

Про Солженицына, как оказалось, меня память не подвела.

Да и с Чеховым неожиданно сложилась тоже. Паззл, конечно, получился причудливый. Но в причудливости проявился дополнительный образ, чуть более яркая краска, резкость и фокус. И фокус – ровнехонько в двух смыслах: и в фотографическом, и в волшебном. И еще попробуй разберись – в каком больше.



С одной стороны, вроде бы – вот Лев Мелихов – мэтр отечественной фотографии («Я – фотограф, не люблю слово фотохудожник. Фотограф – и точка»), мастер и прочие эпитеты. С другой стороны – чистый фокусник и волшебник, маг-чародей, который просто нажимает на кнопочку («Знаешь, сколько у меня портретов для этого проекта? Две тысячи. Знаешь, сколько раз я при этом нажимал на ту самую кнопочку?.. Две тысячи».)

То есть, понимаете, да? В чем, собственно, дело, которое еще зовется длинным словом «профессионализм»?

К слову, именно поэтому Мелихов не любит «цифру». Снимает до сих пор на пленку. И это не старомодность, это – то самое волшебство, полная сопричастность тайне и непосредственное участие в ней. Фотографирование как таинство – в этом весь Мелихов.

«Снимать начал в глубоком детстве. Мне, первокласснику, сестра привезла в подарок фотоаппарат. И все. Меня фотография схватила за горло и уже не отпустила. Я же снимал каждый день. Сам проявлял, сам печатал. В обычных домашних тарелках – проявитель, закрепитель… Красного фонаря не было – маминым шарфом обычную лампу заматывал… Опускаешь бумагу в раствор – и проявляется, понимаете?!!! Магия. Волшебство. Тайна. И происходит на твоих глазах. И не просто происходит – ты сам ее делаешь!.. А «цифра» - что такое? Нажал на кнопочку – и тут же видишь результат. Вот этот важный момент тайны, волнения – получилось, не получилось, и посмотреть-то можно не сразу, а надо ждать… Вот что для меня важно в фотографии».

… Мы беседуем с Мелиховым в Галерее Революция, где у него проходит выставка «Небо становится ближе…» в рамках проекта «Дорога к Храму», который инициирован городским благотворительным фондом «Наследие иркутских меценатов». На открытии выставки Лев Борисович презентовал свой фотоальбом «Иркутск вне времени». Вы видели эту книгу? – спрашивает он меня. Я растерянно пожимаю плечами: пока нет. Тогда Мелихов идет тут же, в галерее расположенный, магазинчик: моя книга у вас еще есть? – Да, есть. – Я покупаю. – Лев Борисович, вы что это?! Так возьмите. – Послушайте, это – магазин?.. Я что, не могу свою книгу купить?...

И в таких жестах – он весь. Усатый добрый, похожий на Карлсона, дядька, у которого и моторчик, к слову, имеется. Этот моторчик называется: искренний интерес к людям, умение проживать момент наиболее полно и весь без остатка, проще говоря - любовь к жизни.

Я листаю альбом. Он сделан иркутянином. Как? Что? Каким образом приезжий москвич, родом из подмосковного Волоколамска (мама – горская еврейка, папа – испанец) увидел Иркутск ТАК? Увидел не просто нужный ракурс, подходящее освещение и выстроил грамотную композицию, но – самое нутро города, его суть и смысл, который в тех самых деревянных домах, и в куполах, в диагоналях крыш, в вертикалях стен, в убегающих перспективах улиц…  Да, это есть много где – ведь мир велик. Но то, что показал Мелихов за тридцать непрерывных лет любви с Иркутском, есть только здесь.

 - О-о-о… Это давняя история. Мне было пятнадцать лет. Я купил билет на поезд и уехал в Иркутск на год – за романтикой. Жил в общежитии на Лермонтова, 83. Там еще был такой гастроном… И сейчас есть? Ну надо же!.. И в том гастрономе мы покупали пирожки с печенью. Их обычно стряпали и замораживали, а потом прямо в магазине была печка и в духовке их разогревали просто. Мы приходили спрашивали: пирожки свежие? – Свежие! Только что из морозилки… А иркутский хлеб – сеянка по 18 копеек?!.. Уже потом, повзрослев, я прилетал на самолете, сходил по трапу, вдыхал этот воздух с одной и той же мыслью: я – дома. После чего первым делом заходил в булочную, покупал булку хлеба и сразу съедал обе корочки. Потому что имею право – я дома.

 - Ну что значит, дома?? Объясните. С чего вдруг – Иркутск?

 - А я не знаю «с чего». Мой город и все. Мне здесь хорошо, комфортно. Потому я сюда пару раз за год приезжаю. Я ведь весь мир объехал. И могу сказать вам, что есть три города на Земле, которые я люблю бесконечно. Это Париж, Шанхай и Иркутск. Хотя вот Шанхай – мой Шанхай, - уже прикончили…

 - И Иркутск по середине…

 - Да. Он и есть – середина моего мира, а не только земли, как в песне поется. Вы знаете, что если взять карту, вырезать нашу страну по контуру и в Иркутск булавку воткнуть, то карта будет висеть ровнехонько?.. Потому что – центр этого мира просто! Без всяких метафор.

И вот как раз этот центр мира (а не просто привычную нам середину земли) Мелихов показывает. Через призму своей любви, если говорить языком поэтическим. Через объектив своего фотоаппарата, если перейти на технические термины. Через чувство, выраженное в фотографии – что мы и наблюдаем в книге «Иркутск вне времени».

 - Здесь город на самом деле вне времени. Собрал фотографии снятые за тридцать лет моего знакомства с городом. И выстроились они не в хронологическом порядке, а по какой-то внутренней логике… Вот я приезжаю в город, иду по улицам, трогаю шершавые стены с облупившейся краской, вижу наличники какие-то уникальные совершенно и – достаю фотоаппарат. И так получается мой рассказ о городе, мой вклад в проект «Дорога к Храму». Когда год назад Марина Левада предложила мне в проекте участвовать, и я только услышал название – я просто сразу встал в стойку, как гончая. «Дорога к Храму» - это же мое все! Я же вырос в Волоколамске. Это вообще-то уникальный город: на пять тысяч жителей до революции в нем было шестнадцать храмов! Вдумайтесь – шестнадцать!!! У нас потому все дороги вели к Храму, понимаете? И это очень важно. Это уже больше, чем образ. И когда в Иркутске, и проект с таким названием… Разве я мог остаться в стороне?!

… Так а что же с Чеховым, о котором в самом начале? Какова тут параллель, каково взаимное пересечение, на наших глазах становящееся золотым? Ответ лежит в той же плоскости, которую Антон Павлович обозначил апокрифическим «Совсем Европа»

 - В последние годы меня привлекает Рим. Я потрясен этим городом. Вы были в Риме?.. Ну значит, вам придется поверить мне на слово: Иркутск и Рим – города одного уровня, одного порядка. Только Рим – каменный, а Иркутск - деревянный. У них один дух. Это сложно описать словами. Но можно почувствовать.

… И показать. Через фотографию.

"В хорошем вкусе", июнь, 2012



Tags: Пахота
Subscribe

  • Стабильный савланут

    Савланут на иврите — это терпение. Стабильный савланут — это бинина фразочка. Так у нее назывался скайп, да и в беседах про «как дела» он самый…

  • Поколение дворников и сторожей

    Вчера вечером я уже на последнем издыхании просто завершала разбор внешнего плана своих культурологических сугробов: то есть мне осталось навести…

  • Личный архив. Часть вторая

    Сегодня закончила оцифровку работ младшего. Младший. До школы Младший. Начальная школа Младший. Школа после 2013 Младший. Пирамида Теперь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments