Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Ламед далет. «Йерушалаим шель захав»

Кроме того, что я знакомилась со страной при помощи всех своих органов чувств, через ощущения и впечатления, главным из которых было, конечно, «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать», я и слушала тоже. Слушала много и разного. Рассказанные истории, как и положено, вплетались мною в эти тексты. Но некоторые из них достойны отдельного повествования.

В Израиле есть поэт и композитор Наоми Шемер – легенда, соль земли. Незадолго до Шестидневной войны 1967 года она написала стихотворение «Золотой Иерусалим» («Йерушалаим шель захав»), которое положила на мелодию баскской колыбельной.

Война. Победа. Иерусалим, Храмовая гора, Котель, Иудея, Самария, Голаны возвращены. Была страна в талии узка и растолстела. (Именно в таких словах мне рассказывают. И передать историю почти что дословно видится мне важным – потому что в дополнение к ней идет еще и интонация…)

Фестиваль ивритской песни «Земер а иври». Большой и душевный. И у Наоми Шемер – песня про Иерусалим: с чего бы вдруг она ее написала? Ведь не знала, что война будет. Никто не знал… Потом, после войны еще куплеты дописала. И вот фестиваль: кто споет? Предлагают ей известных исполнителей – нет! Наоми Шемер – женщина суровая. Хочет чего-то особенного. Но что? И вдруг вспоминает, что слышала о девушке-солдатке любительнице с гитарой – Шули Натан. Она ее слышала, запомнила имя, записала и положила записку в ящик. И вот в нужный момент – вытаскивает. На фестивале объявляют: новую песню Наоми Шемер исполняет Шули Натан. Кто такая? Никто не знает. Она поет. Зал просто по швам лопается – столько народу, в проходах сидят на полу. Гитара издает последний звук – и зал секунду молчит. Потом встает – и сорок минут ее не отпускают со сцены, плачут, хлопают, снова плачут, она поет снова, и зал поет припев вместе с ней… И девочка, о которой никто до этого не слышал, становится известна всей стране. А песня – гимном Иерусалима.

…Эту историю мне рассказывают на пути в Иерусалим. Сегодня воскресенье, 13 мая, и через четыре дня у меня самолет. Я еду в Город второй раз, и не так много времени у меня осталось, чтобы положить в Западную стену записки, которые я привезла из Сибири.

В этот раз я не то что полна решимости преодолеть ошеломление, которое было во мне неделю назад, когда я так и не смогла подойти к Стене. Я просто знаю, что у меня нет другого выхода.

На спуске к смотровой площадке нас остановили три человека. Двое быстро-быстро стали что-то объяснять на иврите и английском, а третий – самый старший, - положил мне руки на голову и, как я поняла, стал читать молитву. Потом спросил, откуда я. – Из Сибири. – Это в России? – Да. – Ты врач? – Нет, журналист. – Дети? Муж? – Да. – Дети кто? – Трое сыновей (снова положил мне руки на голову, и быстро полились незнакомые слова). – Муж кто? – Архитектор (и опять – руки на голове легкие и теплые).

Тут же второй повязал мне на запястье красную шерстяную нитку: «Это значит, что ты была в Иерусалиме». А третьему я оставила денег.

Красную нитку я сняла только в Иркутске.

… Мы омыли руки, перед тем как.

На мне, как и положено, был платок.

И юбка, конечно. Я ведь специально для этих целей взяла с собой юбку.

Все восемнадцать записок зажаты в кулаке.

Дальше – только мое…

(18 мая самолет сел в иркутском аэропорту, и спустя пару часов я получила смску: «ты не поверишь, но мое желание исполнилось…». Потом мне еще будут звонить люди и говорить… Но это – потом).

Tags: Из-начальное, Номер 32
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments