Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

«В нем была жизнь...»

В семье Кузнецовых уже много лет хранится старая буденновка. "Антошка, пока маленький был, любил в ней фотографироваться," - и Алексей показывает фотографии сына. Даже на фотографиях буденновка не выглядит как бутафория: грубое серое сукно, некогда синяя, а теперь за давностью лет и событий совершенно вылинявшая пятиконечная звезда. В этой буденновке в 1940-м году вернулся после срочной службы в армии прадед Антона - Серафим Васильевич Капустин. В ней он воевал на Халхин-Голе. Это была первая война, которая взяла в оборот простого сибирского мужика. И он еще хлебнет от нее лиха...
По воспоминаниям родных, дед Серафим Васильевич в минуты скупой откровенности говорил: "Варначью жизнь мы прожили..." Но при этом не вздыхал, не сожалел - просто констатировал факт.Он родился в начале прошлого века, в 1903 году, в небольшом селе Шерашово, что в Бурятии. И уже этих сухих биографических фактов достаточно, чтобы понять, что с самого рождения жизнь для мальчишки была уготована непростая. Революция, гражданская война, войска Каппеля, маршем проходившие через деревню... Серафим был один из восьми детей в бедной крестьянской семье и когда ему исполнилось 10 лет, умерла мать. Пунктиром перечислять беды, лишения и тяготы, свалившиеся на детские плечи - не сказать ничего. Но просто представьте себе: на десятилетнего пацана упала взрослая работа и ответственность. Хотя в семье были старшие (трое братьев и сестра), но и его помощь в хозяйстве тоже играла большую роль. Особенно это касалось рыбалки, которая давала им верную поддержку. Серафим помогал кормить семью тем, что постоянно рыбачил. Шерашово располагалось как раз в дельте Селенги сравнительно недалеко от Байкала, там много небольших и богатых рыбой озер...
Нам сейчас, с позиций современности представлять страшно, а тогда - думать да "рассусоливать" было некогда. Надо было выживать. И они - выживали. А потом он женился. Уже теперь, зная, КАК сложилась жизнь Серафима Капустина, мы можем сказать: это было самое большое счастье в его жизни. Счастье полное и целостное (без изъяна), ведь именно благодаря своей жене Евдокии Михайловне он и выжил, и прожил свою жизнь так, что 2003 году его многочисленные потомки собирались вместе, в Улан-Удэ, чтобы отметить столетний юбилей своего отца, деда и прадеда. А это значит, без всякого пафоса, Серафим Капустин прожил БОЛЬШУЮ жизнь.
... Отдавать свою дочь Евдокию за бедняка Серафима более зажиточные селяне (тоже, кстати, Капустины - в деревне было две распространенных фамилии Капустины и Муравьевы) никак не хотели. Тогда они поставили родню перед фактом. Евдокия просто ушла из родительского дома в небольшой домик своего избранника, где и без неё было семеро по лавкам. Они с Серафимом Васильевичем не венчались и даже не «расписались» в сельсовете. Фамилия всё равно была одна. Да и не были для них важны какие-то документы. А дальше что ж... Дальше - жизнь. Только года за два до его смерти наконец поставили они в паспортах штампы о регистрации брака, чтобы Евдокия Михайловна могла получать пенсию за мужа.
В тесноте – не в обиде… Семья мужа приняла её хорошо, а вот собственные родители ещё какое-то время не могли смириться с выбором дочери. Правда, через год тесть и тёща пожалели молодых и разрешили им переселиться в пустующую половину своего дома. Там и прошли все дальнейшие годы их совместной жизни. Родились и выросли дети, потом приезжали на лето внуки. В родовом гнезде всем хватало места, хотя домик был совсем небольшой – кухня и комната. До сих пор дочери вспоминают о том, какую удивительную чистоту и уют поддерживала Евдокия Михайловна в своём доме, какие прекрасные цветы она выращивала во дворе…
Вот мы, нынешние современные, «увешанные» мобильниками, интернетом, микроволновками, личными автомобилями люди, привыкшие ко всему перечисленному до того состояния, что считаем наличие этих вещей само собой разумеющимся... Что мы можем понять о той жизни?
"15 августа 1941 года мы проводили отца на фронт, - вспоминает дочь Серафима Васильевича - Мария Серафимовна, - Мне тогда было всего четыре года, но я помню, как у клуба стояли запряженные лошади. Я тогда не понимала, что происходит, куда увозят всех мужчин из деревни, и куда уезжает отец. Я просто прижималась к маме и мне с ней было хорошо...".
Это только взрослые люди понимали, что пришло горе.
"Бабушка рассказывала, что летом колхозная рыбацкая артель уходила далеко по Байкалу на рыбалку и она всегда очень боялась, что вернется, а кто-нибудь из детей умер." - рассказывает сын Марии Серафимовны, Алексей.
Было у Капустиных тогда четыре дочери и сын, который умер вскоре после ухода отца на фронт. Ещё один сын умер до войны во младенчестве, а уже после войны родилась самая младшая дочь Татьяна.. Всех накормить и одеть стоило огромного труда. В войну выживали как могли. Кормил свой огород и лес, но нередко ели лебеду, собирали и ели цветы багульника, грибы… Дети ждали весну, потому что появлялось много зелени, которую они жевали как зайчата. Как и все дети военного времени, они до сих пор помнят это вечное чувство голода, не оставлявшее их даже во сне. И мечта у всех была одна: кончится война - вдоволь наедимся хлеба.
Крестьяне работали на фронт. Все, что выращивала на полях и добывала на Байкале деревня, государство забирало подчистую. Такой ценой ковалась победа. Но и после того, как война закончилась, мечты о сытой жизни не торопились сбываться. Теперь деревня должна была дать стране средства на восстановление разрушенных городов и предприятий. "С войны после ранения в село вернулся лейтенант Соломон Моисеевич Куперман, - рассказывает Алексей, - Молодой, с наградами, к тому же партийный. И его сразу же назначили председателем колхоза. Так вот бабушка рассказывала, как он спас всю деревню. Когда у колхоза осенью 1945 года забрали почти весь хлеб и оказалось невозможно дожить до нового урожая, он не смог смотреть на страдания своих односельчан. Весной раздал семенной фонд зерна сельчанам, чтобы спасти их от голодной смерти. А сам повесился, оставив сиротами пятеро своих детей..." .
Картинка сурового послевоенного времени. Штрих к собирательному образу народа-победителя. Пример подлинного мужества. Любые слова слабо передают эмоциональную окраску таких поступков: разве что так - "сердце сжимается". Да и какими словами рассказывать о войне? Наверное, нету таких слов. Ведь недаром же балагур и весельчак Серафим Васильевич Капустин, который за словом в карман никогда не лез, о войне не рассказывал. Хотя прошел ее всю - из конца в конец, вдоль и поперек. Так родные и не знают, за что он получил орден Отечественной войны первой степени и самую уважаемую солдатскую награду - медаль "За отвагу". Настоящие герои той войны редко любили и умели рассказывать о своих подвигах – им было как-то неловко. Да и страна их об этом особо не просила. Мы сейчас порой забываем о том, что только после смерти Сталина тема Великой Отечественной войны стала одной из самых главных в советском искусстве, а День Победы начали отмечать как великий всенародный праздник.
В марте 1944 года Серафим Капустин был тяжело ранен под Великими Луками. Этот небольшой город в Псковской области в январе 1943-го был освобожден в ходе Великолукской операции, однако больше года он еще оставался прифронтовым - бои шли в 15-20 километрах. И войскам 2-го Прибалтийского фронта постоянно приходилось отражать активные атаки противника. Во время одного из таких боев артиллериста-наводчика гаубицы М-30 Капустина и ранило - неразорвавшийся вражеский снаряд раздробил ему ноги и повредил правую руку. Несколько часов истекающий кровью провел он заваленным в разрушенной землянке. Глушил боль тем, что курил папиросы. Впоследствии Серафим Васильевич всегда говорил, что именно папиросы спасли его тогда от верной смерти.
В госпиталях солдат Капустин пробыл два года - сначала в Великих Луках, потом в Энгельсе, в Камышине, в Саратове. Из-за развивавшейся на ногах гангрены ему сделали семь ампутаций, последние - уже без наркоза, так как врачи понимали, что от таких доз обезболивающего он может умереть. Его привязывали ремнями к столу, давали выпить стакан спирта, говорили, чтоб кричал погромче и... резали по живому. В итоге от ног у него остались такие маленькие культи, что даже невозможно было приладить протезы. А вот искалеченную руку - заживили, за что Серафим Васильевич был очень благодарен врачам.
"Дед всегда рассказывал, ему помогло вынести все мучения то, что он знал: дома его ждут жена и дочери, - говорит Алексей. - Он вспоминал, что когда из дома приходило письмо, то словно летал от счастья. Хотя на его глазах было много примеров обратных: искалеченные солдаты узнавали, что их дома не ждут и бросались в лестничные пролеты или прыгали из окон - такой невыносимой становилась для них жизнь. А деда - ждали. Потому он изо всех сил цеплялся за жизнь. Пойдя на поправку, готовился к возвращению и выменивал свой паек на одежду для жены и детей. Когда в январе 1946 года он наконец вернулся домой в Шерашово, то привез с собой целый мешок подарков".
Вот как об этом вспоминает Мария Серафимовна: "Домой из Саратова его сопровождала медсестра. Они ехали на поезде, а на нашей станции Селенга их уже встретила машина "скорой помощи" из райцентра. Я училась в третьем классе, и хорошо помню картину: в огороде стоит "скорая", в избе полным-полно народу, а за столом сидят врачи и отец. Я сначала очень испугалась, боялась подойти и тетя моя к отцу меня силой подтащила. И он меня целовал и плакал. И я уж от него не отходила потом, и все считала на щеках мелкие осколочные ранения. Их было сорок два! Как такое забудешь..."

Известное тихоновское "Гвозди бы делать из этих людей..." Но в том-то и дело, что люди - не гвозди: куда вбили, там и держись. Людям надо жить, ставить на ноги детей, налаживать быт. А уж в слове "быт" как раз слышится то самое "быть". И в том числе - быть человеком. Не просто коптить небо, сетуя на несправедливую судьбу, а жить полной жизнью, радоваться каждому дню и делать все от тебя зависящее, чтобы твои родные были счастливы.
"Деда невозможно было воспринимать как инвалида и, тем более, - калеку, - вспоминает Алексей, - Ну да, у него не было ног. Так что с того? Ноги ему заменили... собаки. Он обучил двух больших дворовых собак тянуть самодельную упряжь и так ездил на рыбалку, в лес. Дед делал всю мужскую деревенскую работу: он рыбачил и зимой, и летом, копал картошку, косил траву, колол дрова, помогал колхозу. Только представьте себе: он самостоятельно покрыл крышу шифером!... Или он возил рыбу продавать в Иркутск. А ведь ехать было целое дело: с мешком рыбы как-то доехать на попутках до станции (рейсовых автобусов тогда и в помине не было!), потом сесть на поезд, потом добраться на рынок, продать, да еще накупить всем подарков. Каких трудов это деду стоило, можно только догадываться... У деда была сестра Васса, и вот ее муж дядя Иван вернулся с войны без ноги ниже колена. Он целыми днями лежал и стонал о том, как же теперь будет жить. Когда дед вернулся, он пришел к родственнику, отматерил его хорошенько. И тот встал, пошел работать, а всю жизнь потом был деду благодарен, что тот "вправил ему мозги".
Серафим Васильевич пользовался в деревне непререкаемым авторитетом, был человеком уважаемым, к его мнению прислушивались. Обладая колоссальным жизнелюбием и большой душевной стойкостью, он не считал войну личной трагедией, никогда не сетовал, что у него нет ног и уж, тем более, не считал себя героем. Просто так сложилась жизнь, говорил он.
Он умер в декабре 1973-го. От тоски по работе, по прежней активной жизни. Случилось так, что последние пять лет он быстро терял зрение. Когда он совсем ослеп, то не смог рыбачить, заниматься повседневными делами и угас очень быстро.

Уже без малого сорок лет прошло после смерти старого солдата. А память о нем жива. И дело тут не только в старой дедовской буденновке, которая как дорогая реликвия хранится в семье иркутянина Алексея Кузнецова. И даже не в том, что уже несколько лет Алексей подробнейшим образом изучает историю своего рода и по всем правилам составил генеалогическое дерево, описав жизнь пяти поколений, среди которых был георгиевский кавалер – Михаил Андриянович Капустин, отец бабушки. Евдокия Михайловна рассказывала, что крест отец получил в русско-японскую войну за спасение полкового знамени, очень им дорожил и даже завещал, чтобы его с этим крестом похоронили...
И вот так, рассматривая это широкое родовое дерево рода Капустиных, вытягивая потихоньку ниточки памяти, можно восстановить отдельные кусочки прошлого. Там будет и раз в год расцветающий бабушкин кактус, на который все смотрели как на чудо, затаив дыхание. И бабушкин негромкий голос, когда она по вечерам читала деду вслух "Угрюм-реку". И дедова песенка "Папиросочка, друг мой тайный..." И две их могилы - рядышком, на старом деревенском кладбище, где упокоились многие поколения шерашовцев - все ж таки деревне этой уже более двухсот лет.
Просто бывают в истории любой страны, любого государства, любого человеческого сообщества такие люди, на которых держится мир. И простой сибирский крестьянин Серафим Капустин - в их числе. Ведь его род сегодня - это 4 дочери, 5 внуков, 12 правнуков и 4 праправнука. Каждый из них не просто знает о том, что был у них такой предок Серафим Васильевич и что был он солдатом, который защитил родину от фашистов. Каждый из его потомков знает: прежде всего, он был человеком, совершившим самый настоящий жизненный подвиг - во имя родины и во имя своих родных. Ведь не случайно эти слова - однокоренные. Случайного тут вообще мало.
Тем более, что и мы с вами сегодня есть лишь потому, что они когда-то были.

В Евангелии от Иоанна сказано: «В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков; и свет во тьме светит, и тьма не объяла его…»
Серафим Васильевич Капустин, чье 107-летие со дня рождения многочисленная родня отметила 15 января, умер более тридцати лет назад. Но до сих пор его могила на небольшом сельском кладбище ухожена и прибрана. Никто из потомков уже давно не живет в Шерашово, однако почти все они хотя бы раз в год приходят поклониться ему и его любимой жене, которая теперь покоится рядом с ним. Бесконечная тьма забвения не объяла его. Потому что память длиннее жизни. И потому что подлинный свет идет из души человека. И чем шире и щедрее душа, тем ярче свет, который для потомков может стать тем самым светом путеводной звезды в поисках самих себя.
"Иркутская губерния", май 2010 г.


 
Tags: Пахота
Subscribe

  • (no subject)

    Столько всего случилось за последнее время. Но случилось и внутренне странное — жж вдруг перестал быть важным мне. если раньше я фиксировала сюда…

  • Проект Олега Нестерова "Из жизни планет"

    «Из жизни планет». Музыкальное посвящение неснятым фильмам. Истории неснятых фильмов 60-х, музыка, которая могла бы в них звучать, погружение в…

  • Дневник как дневник

    Итого: второй день живем в осени. Что имеем по факту того, что в календаре было помечено как лето? Лето нынче у персональной меня было всем летам…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments