Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Category:

«Какая музыка была…» (Заметки на полях концертной программки)

У иркутского органа клавиши не бело-черные, как у пианино, а черно-белые...
- А это у всех инструментов так – «наоборот»? – спрашиваю я у Яны
- Нет, бывают и такие как у фортепиано. Не принципиально.
В этом вопросе Яна разбирается. Семь лет музыкальной школы, четыре года Иркутского музыкального училища, пять лет Московской консерватории и два аспирантуры. На сегодняшний момент получается, что занятиям музыкой отдано более чем полжизни.
А музыке – так и вообще вся.
- Я родилась в очень музыкальной семье – ещё бы, ведь мама – преподаватель музлитературы! Она очень внимательно отнеслась к моим способностям. Мои родители прекрасно пели на два голоса, у них была своя песня, их история… Безусловно, то, что я пошла в музыкальную школу – исключительно их инициатива, а то, что я поступила в консерваторию – исключительно их заслуга.
* * *
Итак. Яна Юденкова. Органистка. Солистка Иркутской областной филармонии. Преподаватель органа в музыкальном колледже. Лауреат Международного конкурса органистов Валерия Кикты, который проходил в Москве в 2005 году. Лауреат Европейского конкурса органистов Rocco Rodio в Италии. А также участник множества всевозможных фестивалей концертов и мастер-классов. Это о ней известный российский композитор, автор значительного количества замечательных органных сочинений Валерий Кикта говорил в одном из интервью после окончания конкурса, где Юденкова стала лучшей:
- Это такое талантливое поколение, что именно для него-то и хочется прежде всего создавать новые произведения. Кто из композиторов не мечтает о том, чтобы его творение оказалось в руках мастера! А ведь они уже есть, эти мастера, причем среди совсем молодых - конкурс доказал это! Как, впрочем, и то, что дарованию, даже самому яркому, нужна школа. Что касается нашего Отечества, то теперь мы можем гордиться не просто одаренными людьми, играющими на органе, но талантами, великолепно обученными.

* * *
Говорят, прародитель органа - это знаменитая мифологическая флейта Пана. Значит, это - в подлинном смысле слова! - божественный инструмент.
Немецкий писатель конца 18 века Даниэль Христиан Шубарт писал о нем так:
"Так как орган есть первейший инструмент, то и органист - первый музыкант. Обращение с органом исключительно трудно, и для этого нужно иметь на вооружении интеллектуальное и физическое совершенство. Я включаю в это гений и работу. Тот, у кого не пылает в груди гениальная одаренность, не станет значительным органистом. Но и тот, кто полагается лишь на свое дарование и, вызывая восторг отдельными его проблесками, не изучает добросовестно природу этого сложного инструмента, так и останется вечным натуралистом, никогда не создав цельного пламенного музыкального потока".
"Ну, какой же я гений? - смеется Яна, - Всего лишь много училась. И продолжаю учиться до сих пор... Здесь останавливаться нельзя. Музыкант должен стремиться к постоянному развитию. На уроках моего консерваторского учителя можно было присутствовать часами: например, он занимался с четырёх до десяти с самыми разными учениками, и я могла все это время находиться на занятиях в качестве слушателя и зрителя. Мой Профессор в педагогике тоже артист, поэтому уроки были фантастически интересными. Впитываешь в себя как губка. И так учишься. Алексей Александрович Паршин - это человек, сделавший меня, как профессионала. Он повлиял на меня, как на музыканта и человека, переформулировал ход моих мыслей и действий, скорректировал план моей жизни, отношение к делу – честно, без жалости к себе, без расслабления, без халтуры и проч. "Органистка Яна Юденкова" - это, без всякого сомнения, его рук дело. Я стараюсь заниматься со своими учениками подобным образом».
Очень строгое отношение к делу даёт свои результаты – в июне 2009 года ученица Яны Юденковой стала победительницей Московского конкурса юных органистов.

* * *
Яна Юденкова дает концерт. Она выходит к слушателям и… поворачивается к ним спиной. А если бы орган, как ему и положено, располагался бы на хорах (то есть сзади и сверху от слушателей), то органистку вообще никто бы не увидел. Но – так и должно быть. Такова специфика. Орган здесь главный: самый большой, самый мощный, самый величественный. Одно слово – король инструментов.

* * *
А вот потом…
Как так получается, что у органистов руки похожи на птичьи крыла? Не крылья! А именно - крыла! Что добавляет звучанию нечто ангельское.
Конечно, органисты не ангелы. Но они обладают поразительным умением: превращать черные закорючки нот в летящие живые звуки. Перерождение знака в звук происходит прямо на глазах у всех присутствующих. Отчего возникает странное чувство: я всего лишь смотрю на органистку, и вдруг вижу - Музыку...
Я не знаю, как это получается. Но при этом четко знаю, что здесь вовсе нет волшебства. А вот таинство - есть. Ведь именно в таинстве кроется божественность замысла. А музыка, которая рождается под сводами органного зала - божественна: и по природе своей, и по духу, и по душе.

* * *
- Для каждого музыканта его инструмент первый, это естественно, - говорит Яна, - Но орган еще и самый сложный из всех, созданных человеческим разумом, он прошел многовековой путь развития и совершенствования. Изобретение пра-пра-пра-прадедушки органа приписывают греку Ктесибию, который был не просто ученым, увлечённым механикой, но еще и очень творческих человеком. Впрочем, всякий ученый ум - творческий.
- И все же: такой большой инструмент - не подавляет?
- Совсем наоборот – возвышает! Оноре де Бальзак назвал орган «пьедесталом, на который восходит душа». Для каждого исполнителя важен особый контакт со своим инструментом, для этого мы и учимся столько лет. Имея профессиональные навыки и запас прочности, можно отсутствие контакта обернуть в его присутствие – но это всё так сложно описать словами... А вот самая настоящая борьба зачастую происходит с самой собой. Есть у исполнителей момент сценического волнения. У всех он бывает и перед всеми стоит вопрос - как справляться.
- Ты как справляешься?
- Мне помогает чистая совесть: если занималась, если времени хватило найти верные подходы к художественному воплощению произведения, то страха фальшивых нот и забытого текста нет.
А есть – Музыка. Иногда похожая на дрожание воздуха в жаркий летний полдень. Иногда - на трепетное подрагивание свечи. Или - на медленно, но неотвратимо опускающиеся сумерки, которые обволакивают предметы, чьи очертания становятся нечеткими… А иногда на громы среди ясного неба… И как всякая музыка рождает к жизни образы, органная не является исключением.
Органная музыка - это образ бескрайнего полета и той высоты, которая покоряется лишь птицам. Впрочем, каждый раз это новый образ. Новая музыка - новый образ. Но высота - остается.

* * *
Яна Юденкова играла транскрипции известных музыкальных произведений.
Транскрипция в музыке - это переложение музыкального произведения, написанного для одного инструмента на другой музыкальный инструмент, или его свободная виртуозная обработка. Оказывается: насколько могут быть восхитительны транскрипции фортепианных произведений для органа! Присущи этому инструменту царственность и величие придавали музыке особую торжественность, а порой она обретала изысканную тонкость, которая в сочетании с блеском и виртуозностью исполнения, рождали восторг слушателей. Такое многословие может заменить короткое и емкое слово "великолепно".
Более того, порой возникает странное ощущение, что многие известные произведения только на органе и приобретают ТОТ САМЫЙ смысл. Например, "Танец феи Драже" Чайковского. Казалось бы: где фея, и где - орган... И тем не менее. Или даже лучше сказать - тем более! Произведение приобретает те самые переливчатые краски, отчего музыка звучит по-новому.
Поразительный эффект: когда нечто известное и, казалось бы, хорошо изученное вдруг на какой-то миг сверкнет совершенно иными неожиданными гранями.
Вот прокофьевский «Танец рыцарей» из балета «Ромео и Джульетта». Исполнение на органе придает произведению мощности. А «Итальянской польке» Рахманинова – особое очарование.
И, наконец, бывает наоборот: транскрипции странным образом добавляют органу... несерьезности. Это все равно как солидный академический профессор вдруг начинает дурачиться. Но ведь он все равно остается профессором, не так ли?

* * *
Органная музыка всегда обрывается "вдруг". По идее это "вдруг" нужно для того, чтобы пауза такой мгновенной тишины взорвалась аплодисментами.
Так принято говорить спасибо. Но если концерт удачный, аплодисменты звучат не потому что принято, а потому что просто заражаешься этим счастьем.
Счастьем сопричастности Музыке.

* * *
- Когда на концерте играешь, бывает, приходит такая мысль: "Я сейчас творю Прекрасную Музыку". Точнее, так: "Я сейчас ВАМ покажу Прекрасную Музыку. И вы просто поразитесь, что ТАКАЯ музыка есть в мире, и мне дано счастье вас с ней познакомить!" Очень я люблю такие состояния.

* * *
На органном концерте я боролась со странным ощущением. На органном – это, значит, по умолчанию, на концерте величественном и, в полном смысле этого слова, – классическом. И вот на таком классическом концерте во мне звучали строчки Юрия Визбора (конечно, корифея, но автора бардовской песни):
Какая музыка была...
Какая музыка звучала...
Она совсем не поучала,
А лишь тихонечко звала.
Звала добро считать добром
И хлеб считать благодеяньем,
Страданье вылечить страданьем,
А душу греть вином или огнем...


* * *
На Интродукцию и пассакалию Макса Регера

Памяти Леонида Герасимовича
и Маргариты Николаевны Юденковых.

Мне всегда - до дрожи,
до мурашек по коже,
когда музыка обрывается -
вдруг,
И в бездне молчания
теряется звук.
И все происходит внезапно -
Раз! - и кончается завтра
Еще не начавшись, еще не придя -
в себя.
Но звуки, словно из пепла -
Восходят -
проклятая Лета
Струится по жилам, не кровь.
Не быть, не увидеться вновь...
И страсть разрывает смятеньем
И хочется пасть
на колени
И, руки раскинув крылами,
Стенать,
предаваясь страданью
И знать, что все - странно
и так,
Как будто уходит в пространство
Не друг, не приятель, не враг,
Не брат, а ты сам -
иностранцем
Средь ныне спешащих вокруг...

Вот так обрывается звук!

И в этой звенящей тиши
Нам слышатся вздохи души...
Она распластала крыла,
Она словно бы
не жила,
Она бесконечно давно
Устала.
И ей все равно.
Но звук -
нарастает!
И вот
Он трудно, но все же
живет.
И только немая слеза
Так странно щекочет глаза.

август, 2009
Журнал "Иркутская губерния", №4, 2009 г.
Tags: Пахота
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments