July 11th, 2020

writer

Точка спирали

Как мираж и фантазия, как химера,
Выпадая крупой в осадок,
Мир скукоживается до размера
Старшей группы детского сада.
Так сжимают в руке ледяной снежок
И горит ладонь, как ожог.

Время тело снашивает и точит,
Разбивает судьбы, как мы посуду.
Все спирали заканчиваются точкой,
Если смотришь уже отсюда.

Наталья Дудкина

Нынешняя летняя спешность (еще вчера было 2 июня, когда я писала - лето-то проходит..., а уже ромашки - символ той самой середины, экваториальной гвинеи какой-то просто напросто).
В ночь на пятницу жгла костер, пила шираз номер 18 (в том смысле, что восемнадцатый сорт/вид по счету). Мало того, что он оказался 18-й (ого-го! привет тебе жизнь!!), он еще и превосходно назывался - Великое Ожидание.
Сижу, однм словом, жду. Чего?
С одной стороны - самолетов/open air/gait number... А это значит - путешествий и возвращений + я соскучилась и даже тоскую по.
С другой - не сильно я уже чего-то такого и жду. Делаю книжки почти как починяю свой примус. Поняла в процессе о чем соскучилась: за рутиной дел и сует перестала делать свои книги ручной работы, а уже руки "привыкшие к топорам" хотят раззудить плечом.
Перестала писать тексты - а ведь можно было описать прекрасные Большие Коты...
... описать, как придумала очередную молитву (под названием гранатовая)
... как видела сон про лифт - тяжелый сон, трудный, с беспризхорниками грязными и оборванными детьми, с психически неуравновешенной дамой из прошлой жизни, которая поселилась в доме моих друзей, с каким-то запахом первого мокрого снега, который традиционно навевает на меня тоску...
... как читаю с замиранием сердца, души и - просто до слез радостного восторга книгу Кати Боярских, она у меня в телефоне живет навсегда. Я ее открываю в любой точке, и читаю. Вот, например

"Наша гора (мы живём, а она стоит у нас за спиной) обладает пространственной странностью: она
меняется и определяет путь идущего по ней так, как хочет сама. Когда-то по ней проходила
отчётливая Первая дорога, у которой был спутник-привидение — Вторая. Вторая ниоткуда не
выходила и никуда не приходила, она была такой широкой, что иногда казалась наклонным полем,
границы которого терялись прямо под ногами. На Вторую с одного и того же места то можно было
выйти, то нет. Гора сворачивалась и разворачивалась, укрывала или открывала её по своему
желанию. Иногда я выходила туда, а иногда она исчезала — на её месте оказывались заросли ярко-
красной костяники, или детский лес осинок, или море папоротника. 
Особенностью Второй было странное преломление, знаком которого для меня были поляны
лисичек, которые начинались прямо за ней. Лисичек было столько, что земля под ногами была
оранжевой — как во сне, где нет ни в чём недостатка. Но я ходила туда не только ради них, не ради
обострения резкости на границе сна и яви. Самой удивительной особенностью Второй было то, что
она меня удочерила. Там, и только там я испытывала совершенно определённое и несвойственное
мне в обычной жизни чувство — что есть нечто, которое меня любит. Оно обнимало меня и было со
мной, ничего не хотело — не только от меня, а вообще ничего. Чем бы оно ни было, оно выглядело
как Вторая — чистый кусок среди леса, по которому можно было идти, но нельзя прийти ни в одну
конкретную точку. Я тогда думала, что её начало и конец, наверное, просто не здесь, они скрыты от
меня. Теперь я в этом уверена.
В этом есть необъяснимая для меня странность, выверт, похожий на искажение пространства
горы, которое само принимает решение, найти мне Вторую дорогу или потерять её навсегда: как
будто источник родительской любви вышел на поверхность только здесь. Это место любило и,
кажется, до сих пор любит меня как собственного ребёнка — его не интересует ни мой разум, ни
мой ответ.
Я редко хожу туда. Кажется, чем дольше жду, тем больше шанс снова попасть туда и
почувствовать то же, что и раньше: есть нечто, и оно меня любит, а может, слово «нечто» излишне, а
просто есть любовь, по каким-то причинам избравшая точку проявления и прикреплённая к ней.
Контакт возможен только там, и даже если я не могу туда попасть, нет причин думать, что она
закрылась от меня навсегда...
Я вышла на Вторую. Она была вокруг меня и внутри, и я вспомнила, что так было и раньше.
Странное ощущение — быть любимой. Я стала тонкой перегородкой между самой собой и
окружающей меня силой, и наконец-то не было никакой разницы между веществом любви внутри и
снаружи. 
Я сидела на Второй дороге, которую не видела, не чувствовала много лет, и это определённо
была она, всё глубже уходящая во время, спрятанная, навсегда живая. И это определённо была я —
тоже неузнаваемая, изменившая облик, но верная тому, чему верю, и любимая тем, что люблю.
Начало и конец дороги скрыты от меня, но я по-прежнему могу узнать её любой, как бы она ни
выглядела..."

В общем. если коротко -хочется дышать широко и привольно. И разве мне кто-то/что-то мешает?
Дышать - точно нет.
writer

Планы: второе полугодие

Словосочетание второе полугодие звучит, конечно, по школьному. Ну пусть, что теперь. Вдруг спохватилась: второе полугодие уже началось + еще совсем крошка дней - и начнется вторая половина лета.
Я давно уже работаю лежа (когда возможность есть - и зато исчезли боли в шее!). Кошка все время приходит и ложится ко мне на грудь, а иногда норовит на живот, чтобы сложить лапы на клавиатуру (это значит - хватит работать). Сейчас, когда погоды стоят липко-душные, лежащие на груди пара меховых килограммов - это, конечно, то еще испытание. Но вчера я вдруг подумала: она ведь уже старая. Ну или не молодая уж точно... И вот она приходит, устало вскарабкивается на меня - и даже лижет своим шершавым языком... Нет, ну можно выгонять, конечно, ссылаясь на жару и прочие внепогодные глупости. Но...
Вчера я написала в одной переписке: I don't want to lose anyone. Don't want!!!
Я многое потеряла, черт побери, и мне не хочется больше ничего и никого терять!! И вот лето - тоже. И кусок своей жизни, который непонятно на что я трачу. Не то что совсем уж на мышиную возню, но занимаясь чужими книгами и проектами, свое-то я традиционно оставляю-откладываю на потом, на после, на когда-нибудь. Потому что время же не резиновое, и сначала надо делать чужое... А на свое потом сил нет.
Я никак не могу подготовить интервью с Мариной к печати, обратить его в текст.
Никак не в состоянии заняться хотя бы оцифровкой своего архива. Сегодня, разбирая книжный шкаф (книги снова лезут из всех щелей, потому в очередной раз занялась чисткой - подготовила к отдаче следующую порцию того, с чем оказалась готова расстаться. Например, с Цвейгом... А с Саган (почему-то) пока нет. Да я и на Цвейга смотрела с тоской, пока не нашла в себе сил снять решительно пиджак наброшенный. Брюсов опять же - несколько разрозненных томов из полного собрания сочинений. Все труднее мне расставаться с книгами из своей библиотеки - потому что год назад в прошлую чистку я уже перебрала все, что возможно. И вот снова...). Так вот, разбирая шкаф, нашла папку со старыми Галкиными рисунками и фотографиями - прекрасными, с подписями и смыслами, с тем, что достойно остаться в памяти и не только в моей. Надо взять волю в кулак и оцифровать хотя бы... А папки моих сыновей? А дедушкин портфель?? А бабушкин пакет, который я уже 12 лет не могу разобрать хотя бы посмотреть, что там в нем...
А ведь сколько всего хочется прочитать. Какой божественный "будушелный" Хлебников ждет меня. А Кустурица! А Бернхард Шлинк... Да и Надина книжка прилетела ко мне вчера из Петербурга. Не говоря уже о самом свежем новье - Ленином романе, который у меня вот он - в виде распечатанной рукописи...
Потому сегодня я встала в начале седьмого, но и по этой же причине сейчас сижу и зеваю - устав от "поднятой веком пыли" книжных шкафов. Где мой эстонский шпиль?
Как со мной всегда бывает: во дни подобных раздраев, надо начать планировать.
Да, мои первополугодние планы пошли во хвост коронавирусу почти сразу же после мартовского путешествия в Питер. Ничего не вышло ни с путешествиями, ни с несколькими книжками, ни с..., нис... (падаю нис - пред обстоятельствами...)
Сегодня рано утром я шла через виадук, внизу шел поезд. Солнце било мне в затылок, потому я отразилась тенью на крыше проезжающего вагона - и таким образом свою тень отправила в путешествие. Где-то она сейчас уже едет? Думаю, где-то в районе Тулуна, наверное...
Итак.
Что мне надо сделать до конца года:
- книгу Маргариты (доверстать, напечатать)
- книгу Владимира (доверстать)
- книгу Л.Б. (дописать, сверстать, напечатать)
- книгу З. (доредактировать)
- книгу Л.Т. (сверстать)
- книгу Алекса (первую - допечатать, вторую - даст бог - сделать)
- книгу о войне (на контроле)
- грамоты и документы у Г. (забрать-отдать, проконтролировать и закрыть этот гештальт)
- Аптека Макарова (ооо!!!)
- стать самозанятой (разобраться и вообще)
- ...
Бог, ты уже смеешься?
Мне тоже смешно, чего уж. Потому я не вписываю в планы путешествия (из суеверия? потому что оставляю себе момент "а вдруг"?)