September 4th, 2012

writer

Мертвое море

Мы выезжаем из Беэр-Шевы. Это столица Негева, как территориальной единицы Государства Израиль. А вообще Негев – это пустыня.

К слову, в Беэр-Шеве – 320 солнечных дней в году.

Описать пустынный жар – это еще надо суметь. Вот представьте себе, что вы едете по пустыне на машине, на обычной легковой машине с кондиционером, и постепенно кондиционер справляется все меньше и меньше, хотя работает просто на износ, просто изо всех своих мазгановских сил. Но – сначала на границе волос и лба образуются небольшие капельки, потом они начинают скатываться по вискам, потом – литься небольшими ручейками, и не только по вискам. Ты вспоминаешь, что ровно те же ощущения доводилось испытать в сауне… Влажные салфетки спасают секунд на тридцать… А если открыть окно, предполагая, что встречный ветер будет обвевать разгоряченный лоб и прочее высунутое в окно… На самом деле с тем же успехом можно сунуть голову в духовку и включить там вентилятор – примерно тот же будет эффект.

Поэтому с окнами мы не экспериментировали. Я в них просто смотрела.

Мы едем просто по какому-то марсианскому пейзажу. В любом случае – инопланетному. Тут же возникает «ватерлиния Земли» - синяя полоса с цифрой 500. Это количество метров ниже уровня моря. Мы спускаемся в преисподнюю. Между прочим, небезызвестные Содом и Гоморра по преданию находились как раз в этом районе.

Дорога петляет туда сюда, кондиционер напряженно хрипит и в какой-то момент, совершенно буднично, оно появляется на горизонте – Мертвое море, которое с точки зрения географии все же озеро.

Если без предисловий, то Мертвое море похоже на бульон. На большущую кастрюлю только что сваренного супа: он уже не кипит, но еще и не остыл. Интересно, а ночью вода в нем такая же горячая?

Если с предисловиями (с моими любимыми предисловиями!), то Мертвое море, конечно, штука уникальная. Тут америки не откроешь, потому что и самое низкое место на Земле, и один из самых соленых водоемов на планете, и то самое анекдотное – «сбылась вековая мечта евреев делать деньги из грязи».

Насчет денег – все правда. На самом Мертвом море вся косметическая линейка стоит ничуть не дешевле (а может, и дороже), чем в магазинчиках по стране. Если повезет, то можно попасть на распродажу в дьюти-фри, но в целом все равно это удовольствие не дешевое. Хотя, опять же, как посмотреть: уникальный по своим свойствам натуральный природный продукт и должен стоить соответственно, то есть – не дешево.

Мне объясняют правила поведения в воде. Объясняют, почему здесь не плавают, а просто медленно заходят и сидят на воде, как на диване. Здесь нет опечатки: не В воде, а именно НА воде. Я слушаю и киваю, а потом иду, как и учили, медленно и без брызг.

Вода настолько горячая, что я не могу идти дальше и глубже, а лишь стою у самого берега, и как цапля, попеременно поднимаю ноги – жжется! Потом они привыкают и можно попробовать идти дальше.

Ощущение того, что теперь этот суп еще и из меня не покидает…

Потом я долго и с удовольствием стою под условно прохладным душем с пресной водой на берегу. Потом мы едим виноград под большим навесом – нет, конечно, есть и те, кто загорает – в привычном для нас смысле. Но не в 49 градусную жару.

Рядом со мной стоит под душем супружеская, вероятно, пара. Им обоим явно за пятьдесят и даже к шестидесяти, в обоих классические приметы советских людей на отдыхе на юге. На даме – закрытый черный купальник, в который упакованы дородные телеса. Мужчина отличается нависающим брюшком и лысиной. Разговаривают между собой, как и положено, о погоде: «Вчера было…  а вот позавчера… а вот, скажем, завтра…». Потом она говорит: «Мы с тобой в раю. Есть рай на земле!»

Он соглашается с женой. А я думаю про себя: надо же – какие разные могут быть у людей представления о рае. И вообще представления. Я бы вряд ли стала называть раем Мертвое море.

Но и про ад мысли бы не возникло.

С высоты своего филологического образования я бы, пожалуй, говорила об отличном природном оксюмороне. 

И действительно, что может быть лучше?

Море в пустыне.

Именно так.