August 30th, 2012

writer

Поход. День третий

Мы выдвигаемся из замка Монфор часов в десять утра. Газ в горелке закончился – потому приходится обойтись без горячего чая. Катя рассказывает мальчишкам про скального зайца, которого видела рано утром. Это такой зверь, говорит Катя, похож на толстого суслика и на лапах у него присоски, чтобы удобно было лазить по скалам.

Потом мы нашли скального зайца в интернете. Он называется даман. Забавный такой зверь. И даже съедобный. Хоть и некошерный (так написано в Википедии).

Мы идем по дороге, словно проторенной в плотном лесу. Кроны деревьев нависают над ней и почти смыкаются в некоторых местах. Небольшой уклон преодолевается достаточно легко. Но мы все равно часто останавливаемся. С деревьев свисают самые настоящие лианы. С учетом жары легко нафантазировать, что мы в Африке.

Вскоре начинается цивилизация – асфальтированная дорога. Мы вышли из парка с противоположной стороны, и теперь идем в сторону небольшой арабской деревни, которая называется Хила. Это дружественная нам деревня, поясняет Катя.  Мы уже знаем, что есть дружественные деревни, есть не так чтобы очень и есть совсем недружественные, куда лучше вообще не соваться.

Но вот Хила относится к евреям нормально. Потому мы идем в Хилу.

По дороге нам попадается большой загон, в котором пасутся нубийские овцы. У них длинные свисающие как у спаниеля уши. Овцы без всякого любопытства лениво смотрят на нас – им, наверное, жарко в таких мехах. Если уж нам жарко…

Вода выпивается просто с астрономической скоростью. Но не пить здесь просто невозможно.

Наконец, мы входим в деревню. Дома здесь высокие – в три, четыре этажа каждый. Люди, которые попадаются нам навстречу, никак на нас не реагируют – наверное, привыкли, что вот такие туристы время от времени выходят сюда с Монфора. Катя спрашивает про автобусную остановку, ей подробно объясняют. И мы идем в указанном направлении. Подъезжает маршрутка (совсем как наша «газель», только «мерседес») – но нас шестеро плюс рюкзаки. Нет места. Наконец, в третьей места достаточно. Мы грузимся и едем в Наарию.

А там, узнав, что поезд будет через час, мы идем в магазин и покупаем: хлеб и мясо (Может, сыра? - спрашиваю я. Но мальчишки делают суровые квадратные глаза) и сок апельсиновый и виноградный, и всем по запотевшей бутылке колы – холодной, даже ледяной колы. Кстати, в Израиле есть линейка, которая называется Zero, с черной этикеткой. Может, и в России такая есть уже, но не в Иркутске. В чем отличие от обычной, я не уловила. Но мальчишки говорят, что отличие есть. Ага – в этикетке.

Подходит поезд. Мы грузимся в него. Едим бутерброды, выпиваем сок, перепаковываем вещи и довольно быстро приезжаем в Тель-Авив. Здесь на перроне снова страшная влажная жара, но деваться нам некуда – поезд на Бейт-Шемеш будет через час.

Мы прощаемся с Катей – ее поезд на Ашкелон приходит раньше. Она обещает сводить нас в будущем году в Хеврон. Мальчишки сразу соглашаются – то есть у них даже мысли не возникает, что для начала нам надо вообще попасть в страну.

Но с другой стороны – а чего тут сложного? Режим безвизовый. Денег можно накопить. А проводник до Хеврона у нас уже есть!

writer

Вероника Долина. Легенда о сфинксе

Мне другую ночь не спится.
Что за странные дела!
То ли кошка, то ли птица,
То ли женщина была?
То она в окно глядела,
То, забившись в уголок,
После плакала и пела
Или билась в потолок...
Я подумал: если баба,
Для чего ей два крыла?
А если птица, то она бы
Улететь вполне могла.
Но ходила у окошка
И лежала у огня
То ли птица, то ли кошка,
То ли баба у меня...
Если птица - не годится
Ей стирать и убирать:
Надо же собой гордиться,
Птичью гордость не терять.
Но если вовсе ты не птица
И живешь в моем дому -
То зачем в окошко биться
И кричать, и петь - к чему?
А она не только пела.
Ясно помню: по ночам
Все она в огонь глядела -
Жарко делалось очам.
Но если ты - породы дикой,
Для чего тебе крыла?
Ты - царапай, ты - мурлыкай!
А она вот не могла.
И однажды поздно ночью
Растворил я ей окно.
Ну, раз она свободы хочет,
То добьется все одно.
И - шагнула на окошко.
И - махнули два крыла.
То ли птица, то ли кошка,
То ли женщина была?..
writer

Бейт-Джемаль

21 июля. Суббота. Мы просыпаемся не очень рано (все же только вчера пришли из похода). Дома тихо – все ушли в синагогу. Мы с мальчишками едим запеканку, которая специально для нас стоит на плате, а потом решаем пойти в монастырь Бейт-Джемаль.
Напишем записку, чтоб нас не потеряли? – спрашивают мальчишки. Я представляю такую записку: «Ушли в монастырь».  Хорошо звучит, глубокомысленно! :))
Мы берем из холодильника наши бутылочки, в которых вода превратилась в лед – по пол-литра льда должно хватить нам на путь длиной около пяти-шести километров. В Бейт-Джемаль можно пройти через город насквозь, но поскольку я не представляю дороги, а знаю лишь направление, мы решаем не рисковать, а идти по шоссе – тем же самым путем, которым меня возили неделю назад. Для этого надо выйти из города, повернуть налево, пройти километра три до указателя, а дальше – еще примерно столько же в гору. Заблудиться невозможно. 
Мы идем по шоссе. Машин почти нет – шаббат. Навстречу нам едет колонна велосипедистов на гоночных велосипедах – явно какое-то соревнование, потому что вместе с ними – машины с запасными велосипедами, с красным крестом, с большим громкоговорителем на крыше. Велосипедисты выглядят совершенно измученными – еще бы, крутить педали по такой жаре! – но не сдаются. 
Вскоре мы доходим до поворота на монастырь и дальше начинается дорога, которую хорошо назвать проселочной, даже несмотря на то, что она асфальтированная. Справа и слева простираются поля, а чуть выше - оливковый… сад или роща. Я не знаю, как сказать правильно. Но вот говорят Гефсиманский сад. Значит, оливы растут в саду.
Мысли про Гефсиманский сад очень органичны, ведь мы идем в христианский монастырь. Медленно под палящим солнцем мы поднимаемся на гору, и Матвей говорит: мы будто бы совершаем паломничество.
И ведь так и есть по сути своей.
Что такое монастырь? В чем его отличие от церкви? 
Вот сейчас по сети ходит фраза. Сказал ли ее на самом деле Сергей Петрович Капица или она ему приписывается – не суть важно. Ибо фраза мне нравится: "Мои разногласия с верующими заключаются лишь в том, что они думают, будто бог создал человека, а я считаю, что человек придумал бога".
Если сказать откровенно, то я считаю не как Капица. Но фраза мне нравится страшно, потому что я не причисляю себя к верующим людям. Здесь нет для меня противоречия, и мне бы не хотелось вступать по этому поводу в какие-то споры и уж тем более объяснять свою позицию (особенно беспомощной фразой для своего оправдания «Бог, он же в душе…» - и еще смиренно потупить очи при этом). Я думаю, если вопрос выходит из сферы теологии, то он необсуждаем в принципе, ибо находится в сфере глубоко интимной. А вот с точки зрения теологии – почему нет?
Так вот: если порассуждать именно так, то отличие церкви от монастыря видится мне в таком свете. Церковь – это социальный институт, в значительной степени просветительский, куда приходят светские люди с совершенно различными целями: за успокоением, за советом, за ответами на вопросы и с чувством глубокой благодарности тоже. Ведь смысл религии не только в том, чтобы просить, но и чтобы благодарить. А монастырь – это уже серьезное производство (в отличие от института, где только учатся будущей профессии). Тут уже цели просвещать вторичны (так мастера учат стажеров). Здесь просто на постоянной основе, в режиме нон-стоп ведут общение с Творцом. И по большому счету, за всех нас.
Ну, мне так кажется.
Об этом и о многом другом мы говорим по пути к монастырю. Другое – не столь серьезно. Например, мы играем в три желания, из которых надо выбрать главное. Потом в игру «есть контакт». Потом представляем, как было бы здорово, если бы с нами был Семен с его фотоаппаратом, потому что с горы нам открывается просто потрясающий вид на Бейт-Шемеш, который лежит внизу. И как здорово, если бы с нами шел папа, который вот даже делал в свое время иконостас для нашего кафедрального Богоявленского собора, который начали восстанавливать в 1989 году…
За разговорами мы входим в монастырские ворота. Здесь очень много цветов и много света. В том числе и потому, что стены монастыря – из светлого камня. Мы идем к церкви, которая около ста лет назад была восстановлена на месте древней византийской церкви Святого Стефана, который по преданию именно здесь в пещере был похоронен, приняв первым из христиан-учеников апостола Павла мученическую смерть. Сохранились элементы мозаики, которые археологи датируют 5 веком н. э. – они выставлены на всеобщее обозрение и их даже можно коснуться рукой. А вот сама церковь внутри – расписана «под мозаику»: такой изысканный пуантилизм, хоть и без оптического эффекта. 
Церковь очень красива. В ней можно просто сидеть и слушать небольшой рассказ, который время от времени для посетителей ведет кто-нибудь из монахов. Они отвечают на вопросы, рассказывают про монастырь и про веру, а потом предлагают взять литературу – за небольшое пожертвование. Мы оставляем в ящике несколько монет и берем «Детские библейские рассказы», молитвенник и Библию – изданная в Иерусалиме, она состоит из двух частей, которые называются «Тора» и «Новый завет».
В монастырском дворе установлены палатки. Смотри-ка, - говорят мальчишки, - Скауты!
И точно. Рядом с палатками установлен большой флагшток, на вершине которого красуется скаутская лилия. Ее отличие от бурбонской лилии всем уважающим себя скаутам известно. А мы – скауты. 
Судя по всему, здесь в монастыре проходит скаутский слет. К слову, скауты в Израиле есть.  Называется всеизраильская организация, в которой по данным Википедии состоит более 90 тысяч человек, «Цофим». А всего прошедших школу скаутского метода – более 300 тысяч, начиная с 1919 года, когда «Цофим» был основан. Самостоятельные попытки при помощи разных переводчиков привели меня к тому, что это слово означает «люди» или «зрители». В принципе, из симбиоза и рождается основная идея скаутского движения – «Впередсмотрящие». 
Одним словом, я бы так перевела.
Мы гуляем по монастырю. Пьем кофе, который варит для нас молодой человек в небольшой кофейне, расположенной тут же. Покупаем бутылку местного белого вина, которое делают в монастыре. Спускаемся в керамическую мастерскую, где покупаем глазурованную керамику – в подарок и для себя.
Потом мы поднимаемся на смотровую площадку, устроенную прямо на крыше. По пути, в одном из коридоров, устроен большой подробный макет с изображением сцены Рождества. Мы видим и Марию, и Иосифа, и самого Младенца, и волхвов, и малюсеньких овечек, и хижины, и реку Иордан, и еще много чего – макет очень подробный, его можно рассматривать бесконечно.
Рядом лежит небольшая тетрадка – для отзывов.
И Глеб неожиданно говорит: я тоже хочу написать отзыв. Берет ручку и начинает писать.
Я читаю у него из-за спины:
«Меня зовут Глеб. Я из Иркутска (это в Сибири, в России). Спасибо вам за все». 
… Спасибо. Да…