August 14th, 2012

writer

Иерусалим с Дворой. Часть 2

Обосновавшись в парке на траве, разложив куски мяса в питы и вскрыв бутыль с соком, мужчины принялись есть. Пришла ворона. Ей от сибирской широкой души был пожертвован кусок питы. «Мясо, извини, мы сами съедим. Да оно и не такое вкусное – продавщица сказала!» - откомментировал свою дозированную щедрость Глеб Борисович.

Мимо нас прошла целая группа солдат (оказывается, девушку-солдата называют здесь «солдатка», что для нас звучит неожиданно, ибо солдатка – это все-таки жена солдата), может быть, взвод (не знаю, есть ли такая боевая единица в израильской армии). Двое парней несли большие картонные коробки, набитые едой. Двора пояснила нам, что судя по всему, солдаты были где-то на экскурсии, возможно, что в Старом городе, до которого здесь рукой подать, и вот теперь тоже решили перекусить в парке на природе. Демократично.

Отобедав, мы прогулялись по парку, Двора рассказала нам про оливы – про их уникальность и живучесть, способность плодоносить при любом раскладе.

Я же поняла, что я уже далеко не олива, ибо переносить такую жару было как-то все сложнее. По-русски я бы сказала банальную фразу – «солнце стояло в зените». Но у меня было такое впечатление, что там солнце в зените было с самого утра, и из этого самого зенита просто не выходило вообще. Мужчины мои еще держались, но вода из бутылок заканчивалась теперь все быстрее. И тогда Двора сказала: ладно, в Древний город не пойдем, хотя это было бы хорошим продолжением экскурсии, а поедем кататься на трамвае, потому что там есть кондиционер!

Но до трамвая надо было еще добраться. Потому сначала мы сели на автобус, заплатив все те же 6.60 с носа, и доехали до остановки «Давидка». Я уже собралась было покупать билеты на трамвай, но Двора остановила меня: оказывается билет на городской транспорт – единый, и действителен в течение полутора часов. А мальчишки прослушали рассказ про саму Давидку. Это такая самодельная пушка времен войны за независимость 1948 года. Маленькая Давидка производила больше шума, чем разрушений, и вообще молодым людям понравилась – аккуратный такой «пугач». Тут же был найден ряд применений в мирных целях (например, чтобы уроки в школе отменить).

Подошел трамвай. И мы поехали кататься. Сначала в сторону Горы Герцля. Мы проезжали через арабские кварталы, смотрели в окно, Двора рассказывала. Потом оказалось, что Глеб спит…

Мы ехали и ехали. В трамвае было прохладно. Входили и выходили люди. И смотреть на них было ничуть не менее интересно, чем в окно.

Вот старушка, которую вполне можно было бы назвать «божий одуванчик» - с такой же пушистой головой, на которой как-то совсем уж залихватски сидит небольшая шляпка. Ярко-красный маникюр и педикюр. На пальце ноги – небольшое колечко, руки – унизаны кольцами и браслетами. Сидит и увлеченно ест маленькой пластмассовой ложечкой йогурт из стаканчика.

Чернокожий парень, на голове кипа – вышитый арбуз: зеленый кант, красная «сердцевина» и вышитые черные точки «зернышек». Майка с Бобом Марли. И большущие кожаные ботинки. Как ему не жарко?

Русские туристы. Семья – мама, папа и сын Игорек (кажется). «Игорек, садись и смотри в окно… Я же тебе говорила, что надо зайти и купить «мертвое море» вот там, в другом месте будет дороже! – О, как ты меня достала, со своим «мертвым морем»!!! Сейчас выйдем и поедем обратно!!! – Ну нет, я уже забыла, где это было. Если бы ты меня не дергал… - Замолчи уже, а?! – Мама! Ты обещала мороженое. – (и хором): Замолчи уже, а?!!»

Ортодоксальные евреи в неизменном черном, в широкополых шляпах (и говорят, под шляпой еще и кипа имеется). Кстати, из забавных замечаний: в России говорят «кИпа», а в Израиле «кипА»…

И совершенно разноязыкая речь. И это выглядит как норма, очень естественно и органично. Просто оживший Вавилон – разноязыкий и разномастный.

Мы доезжаем на трамвае до автостанции. Прощаемся с Дворой. Она провела с нами целый день – с утра до вечера. Мы благодарны ей – и мальчишки совершенно искренне благодарят, хотя вообще-то они молодые люди сдержанные. Значит, понравилось.

Нам и вправду понравилось. Потому что было ненавязчиво и интересно. И потому что мы готовы были воспринимать. Остается только надеяться, что сама Двора не устала с нами. Я спрашиваю ее об этом. Она улыбается в ответ: нет, не устала – во-первых, привычка, а во-вторых, это же Иерусалим…

Мы идем на автобусную остановку. Двора машет нам рукой вслед, потом садится на трамвай. А мы ждем автобус в Бейт-Шемеш. Садимся - и мальчишки сразу засыпают. А я еду и смотрю в окно: впитываю в себя этот город на семи холмах, сами холмы, дорогу, этот певучий язык, этот странный горячий мир. Думаю про Двору и про Аню, которая меня сюда привезла, и которая завтра повезет нас с Матвеем в Иерусалим снова.

Потому что завтра мы едем в Яд-Вашем.