August 13th, 2012

writer

Иерусалим с Дворой. Часть 1

10 июля, вторник. Мы едем в Иерусалим. Едем из Бейт-Шемеша на автобусе №417. Нам надо выйти на Тахана Мерказит – на центральной автостанции, это такое большое здание с часами, которое я помню еще по первой поездке. Но на самом деле ориентиром является новый струнный мост, который расположен на въезде в город и который отовсюду видно. Так что пропустить нужную нам остановку мы не сможем.
Вместе с нами в автобусе едет куча школьниц, лет по 15-16. Все они – в белых блузках и в длинных юбках, шумно разговаривают, смеются, неожиданно одна тянет меня за рукав и показывает – садитесь. Оказывается, кто-то вышел, и два места освободились. Я отрицательно машу головой: все ок, мы едем стоя. Но она делает удивленные глаза и что-то быстро-быстро говорит. И не понимаю, о чем она говорит, но могу предположить: нас все равно трое (три девочки стоят в проходе), а вас двое (Матвей стоит чуть в стороне) да еще и с мальчиком не слишком взрослым. Я улыбаюсь в ответ, говорю «тода», и мы садимся. Глеб прилипает к окну, а там – постепенный подъем в гору. Самое настоящее восхождение в Город. Автобус едет медленно – мы попали в пробку. Но он едет, а не стоит. И потому пробка нас совсем не смущает. Мы вместе разглядываем то, что за окном: и серпантины тропинок далеко внизу, и террасы, на которых построены дома и домики, потом я вижу каменную стену кладбища (мне просто сказали, что это кладбище – сама бы я не догадалась), потом – парк Сахарова… Город все ближе. И я снова волнуюсь. Мне хочется сглотнуть, и потому я решаю списать волнение на то, что просто закладывает уши при подъеме.
(На самом деле… На самом деле мы потом ездили в Город еще не раз, но я все время ловила себя на вот этом странном ощущении – осознании важности момента въезда в Иерусалим. Это очень схоже по эмоциональному настрою, который сопровождает тебя при подъезде к Байкалу. Мне бы не хотелось сейчас пускаться в умствования про энергетически сильные места на Земле, или вот упоминать уважаемого мною Кастанеду и его места Силы – я не много смыслю во всем этом, отчего получится такая неумелая спекуляция на известных терминах. Но то, что въезд в Иерусалим организм чувствует – это бесспорно).
Двора встречает нас на трамвайной остановке, куда мы перебрались по подземному переходу. И мы идем на улицу Агрипас. Она идет параллельно знаменитой Яффо, по которой мы уже гуляли. Не такая шумная, не такая яркая. Хотя, конечно, смотря что подразумевать под яркостью. Магазинчики есть, бутиков среди них нет (ну, может, просто нам не попались), но зато есть потрясающий дом этажей в пять (про такой у нас сказали бы «обычная типовая хрущевка»), на торце которого нарисован… торец дома, с нарисованными же балкончиками, на которых стоят нарисованные люди, висит нарисованное белье, а рядом – анфилада арок, внутри которых базар и на заднем плане городской квартал, а еще дальше, совсем на горизонте рисунка – пустыня. Издалека рисунок на доме совершенно не выглядит рисунком: 3D-эффект абсолютный. Подойдя ближе мы стояли задрав головы и разглядывали этот дом просто как музейный экспонат.
Идем дальше, и Двора рассказывает про улицу, про эту часть города, как хороший экскурсовод дополняет свой рассказ «посмотрите направо, посмотрите налево». Потом советует нам зайти в русский книжный магазин. Мы заходим, идем между книжных полок, где кроме книг есть витрина с гжелью и матрешками. «Кусочек родины», - комментирует Матвей, а Глеб уже торопит выйти, ибо по соседству он нашел сувенирную лавку, где столько всего яркого, что глаза разбегаются. А кроме глаз разбегаются еще и руки с желаниями, ибо только что в обменнике мы получили несколько хрустящих купюр иностранной державы.
Кстати, интересно, является ли Израиль державой? – над этим вопросом мы немного размышляем. Все-таки держава, как нам кажется, это что-то такое большое и значительное, сродни империи. А Израиль  - маленький и компактный. Но с другой стороны, с точки зрения исторической и культурной значимости… В итоге мы приходим к промежуточному выводу, что вот такое правильное написание – Государство Израиль (где слово «государство» пишется с большой буквы) является оптимальным. Именно, что с большой буквы, но не держава.
Так вот про деньги. Молодым людям полагалось по сто шекелей личных финансовых средств, которые можно потратить на что угодно (и даже маму не спрашивать!). Потому все сувенирные лавочки по пути следования были наши. Но деньги в итоге были не потрачены, ибо старший брат популярно объяснил младшему, что – «не на вот эту ерунду, которая будет потом валяться». Дальше пошли обсуждения о том, что можно бы сложить капиталы и на двести уже купить что-то такое более серьезное, чем сувенирный ширпотреб. Но в данном случае победила молодость: Глеба на мякине не проведешь, и он сказал, что да, сложим, но не сейчас, сейчас он еще посмотрит, ибо! Ну как же мимо-то пройти.
Потом Двора ведет нас в Нахлаот. Этот район Иерусалима построен в середине 19 века евреями, которым стало тесно в Старом городе. Двора называет Старый город – Древним, чтобы мы не путались. Ибо Нахлаот – классический старый город внутри вполне себе современного Иерусалима. Эти кварталы, состоящие из невысоких домов, плотно стоящих друг к другу; узкие улочки и почти полное отсутствие горизонта напоминают мне Венецию. Только что каналов нет. Я говорю об этом мальчишкам – Глеб же является страстным поклонником Венеции (да здравствует игра Assassin's Creed II, говорят, детям такого возраста не следовало бы играть в такие игры, но вот такая я безалаберная мамаша…), после чего молодой ассасин тут же начинает изображать Эцио Аудиторе де Фиренце. На узких улочках Нахлаота это совершенно несложно. Мы ходим по ним, сворачиваем во дворы, Матвей немного фотографирует. Солнце начинает припекать, но Двора – умелый ходок по жаре. Она водит нас так, что большую часть мы идем в тени. И рассказывает, рассказывает…
Я немного жалею, что не взяла свой привычный диктофон, а записывать в блокнот мне не хочется. Но потом, уже в Иркутске, когда Матвей показывает фотографии и комментирует их, я понимаю, что он слушал внимательно и запомнил дворин рассказ и про водопровод, который появился здесь в 30-х годах при англичанах, а до этого были колодцы; и про Османскую империю, в чьей власти находились тогда земли, на которых евреи строили свои дома…
Я спрашиваю Двору: как вы здесь ориентируетесь? Никак, отвечает Двора, я примерно знаю, что Яффо – вон там, и этого достаточно.
И этого на самом деле оказывается достаточно, потому что мы выходим на Яффо, после чего попадаем на перекресток с улицей Кинг-Джордж. Эта улица названа в честь английского короля Георга V, и на одном из домов есть памятная табличка (на английском языке, на иврите и арабской вязью), что улица была открыта 9 декабря 1924 года.
Двора говорит, что на перекрестке Яффо и Кинг-Джордж был установлен первый в Иерусалиме светофор. Пройдя немного дальше, мы видим дом, на фасаде которого висят несколько рядов колокольчиков – с периодичностью в час (а может, в полчаса – как-то не отложилось в памяти) они наигрывают мелодию, но ждать нам некогда, потому мы идем дальше. И вскоре на нашем пути возникает – лошадь. Большая бронзовая лошадь, которая вообще-то называется «Конь Мира». Глеб немедленно желает на лошадь взобраться и изобразить из себя «водителя кобылы». Но это совершенно дохлый номер, ибо спина животного представляет собой просто раскаленную сковородку. Потому молодые люди просто немного плещутся в фонтане, который расположен тут же в сквере (с предупреждением, что воду из фонтана пить нельзя – видимо, бывали прецеденты).
Из путешествия по Кинг-Джордж нам запомнилось здание Сохнута (потому что знакомое название) и отель «Шератон Плаза», около которого мы немного отдыхали, потом зашли в супермаркет: купили мяса и питы, и большую бутылку сока, чтобы спокойно перекусить в парке Независимости, куда мы и направлялись.
В магазине у нас случился забавный диалог. На пару с Матвеем, формулируя нашу просьбу на английском языке, мы начали свою речь с вежливого «слиха». Мадам-продавец, однако, сразу опытным взглядом пресекла наши лингвистические потуги фразой: «Вы уже сделали свой выбор?»
Это было более, чем отлично. И мы тут же рассказали про свой выбор, показав для верности пальцем, ибо все ценники были, само собой, на иврите. Тут подошла Двора, которая задержалась, выбирая хлеб. Двора свой выбор обозначила еще проще: «Подскажите, что тут вкуснее?» – «Ничего. Ровным счетом ничего. Все на вкус совершенно одинаково не вкусно. Но все свежее».
Но мы все равно купили «невкусного» мяса, потому что молодые юношеские организмы сильно хотели мяса. Ну вот прямо совсем сильно.
Продолжение – после обеда:)
writer

Тhe first step

Спик ли я инглиш, спросили меня намедни. Ду ю или не ду ю? Пришлось ответить, что не дую. НО если раньше «не дула» в ус, то теперь не дую с совершеннейшей тоской.

А почему ты не спик инглиш, спросили меня дальше. Или ты не в тренде, или все твои френды точно такие же андестенды: только и умеют под стендами с рекламами стоять и фантазировать на какие же курсы пойти?

Ну да, примерно где-то в том районе.

Я попытаюсь объяснить и сформулировать. Все эти формулировки будут не в мою пользу, конечно. И возможно, слегка будут смахивать на самобичевание. Но! Во-первых, мы тут не в консистории, чтобы демонстрировать одни достоинства и успехи. Во-вторых, начать решать проблему надо с четкой постановки вопроса. А оная, и это уже в-третьих, возможна только при честном и подробном вскрытии причин.

И как говорят хирурги: к вскрытию и приступим.

Почему я, вполне себе взрослый и состоявшийся человек, не слишком глупый (хотя и не такой уж и дальновидный все-таки) и достаточно самодостаточный, знаю английский язык на уровне признания его существования? То есть я знаю: что такой язык есть в природе, что на нем говорит куча народу и не только великобританского, ну и сама я знаю, ну навскидку скажем, сто, ну может двести, слов (кстати, интересно бы проверить, сколько именно). При этом я вряд ли смогу этот словесный компот превратить в удобоваримое предложение – разве что на пальцах объясниться. Одним словом: как же такое произошло со мной, спортсменкой, комсомолкой и активисткой (просто красавицу опустим – будем скромнее), которая изучала «англ. яз.» с 4 по 10 класс советской общеобразовательной школы, потом с 1 по 4 курс классического университета (в те поры, между прочим, носившего им. А. А. Жданова – гордиться тут нечем, но сей факт отсылает нас ко времени очень прозрачно: в пору махрового Советского Союза). Итого – 11 лет изучала я английский язык, чтобы – не уметь вообще на нем объясняться и впадать в ступор при любой попытке слепить хоть что-то более или менее понятное.

Так чего ж не выучила? – возникает резонный вопрос.

На что есть не менее резонный ответ: не выучила. Далее следует тяжелый вздох разочарования – не только в самой себе, но и в системе образования, которая… Нет-нет, я все понимаю, что если сам не хочешь, то никакая система не сработает. Вот у нас, у детей советской эпохи, у многих и не сработала. Ни в коем случае не перекладываю ответственность за незнание языка на эпоху – просто констатирую факт.

Ладно. А дальше, как и положено, к Чернышевскому с его нетленным «что делать?». И ответ здесь не менее очевиден – делать.

Постепенно, методично, под смешки подрастающего поколения, которое давно уже разобралось в герундиях с инфинитивами и теперь снисходительно наблюдает, как мучается мать с этими неправильными, будь они неладны, глаголами. Хотя, говорят, можно и не мучиться. А просто для начала – перестать бояться (и своего невежества в том числе). И сделать тот самый первый шаг, тот самый фёст…

Как там будет слово «шаг» по-английски?..

Вот и я о том же! Главное – поСТЕПенно, но не затягивая, и СТЕПенный возраст тут совсем ни при чем, потому что СТЕПень ответственности перед миром, требующим очевидного, все же имеется - если ты, конечно, хочешь внутри этого современного мира чувствовать себя совершенно комфортно, несмотря на то, что ты мейд ин юэсэса.

Так или иначе, но есть куда стремиться. Так или иначе, но поэтому я здесь: http://www.facebook.com/groups/fastenglish/

Как чего будет получаться – расскажу:) И про "не получаться" тоже!