June 23rd, 2012

writer

Каф тет. Негев

Вот так за разговорами мы въехали в пустыню. Это, конечно, неправильно звучит, поскольку сама Беэр-Шева уже находится в пустыне. Но если обратиться к этимологии, когда все должно быть от слова «пусто»…

Впрочем, разве можно сказать, что здесь пусто? Эти гигантские просторы, в которых цвет меняется от бежевого к почти белому, и от светло-желтого к почти коричневому. Этот белый шар солнца, высоко висящий даже не над горизонтом, как привыкли мы в наших северных широтах, а просто – на вершине неба. И сама вершина неба – именно в пустыне небо отчетливо не сливается с землей, но словно бы опирается на нее. Я не знаю, как лучше и правильнее описать словами это ощущение. Просто я смотрю на пустыню за окном и думаю, что она похожа на океан.

Негев – это не песчаная пустыня, а каменистая. Да, солнце и ветер стирают камни в песок, но не он здесь царит, не он главный. А главные – холмы и горы, простирающиеся далеко и высоко, за самый горизонт и до самого неба. И в этих пустых, казалось бы, холмах столько величественной жизни! Совершенно по Бродскому, которого я уже цитировала ранее.

Такие мысли бродят в моей голове, пока мы едем по одной из самых засушливых пустынь на Земле.  Здесь на треугольных предупреждающих знаках «Осторожно, животные!» нарисованы верблюды. Здесь находятся три тюрьмы, военные базы, израильский Центр ядерных исследований и самая большая астрономическая обсерватория Израиля, в которой установлен телескоп с диаметром в один метр.

Мы проезжаем мимо кибуца Сде-Бокер, где последние годы своей жизни провел первый премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион, – сейчас в Сде-Бокере находится мемориальный комплекс его памяти, и этот район объявлен национальным заповедником.

Еще мне рассказывают, что на севере Негева посажен рукотворный лес Ятир – площадью около 3 тысяч гектаров. Сажать в пустыне лес начали еще в 60-е годы, и сейчас там насчитывается порядка 4 миллионов деревьев.

Лес в пустыне – это уникальный природный рукотворный объект. Но не менее известен Негев своими нерукотворными чудесами природы – махтешами.

Махтеш – это уникальный эрозийный кратер. Пустыня Негев – единственное место на земле, где встречаются такие специфические природные объекты. К слову, называть их кратерами – не совсем верно с точки зрения геологии, однако, благодаря туроператорам, которые активно развивают здесь экстремальный туризм, название прижилось, и теперь все им активно пользуются.

В самый крупный из таких кратеров – Махтеш Рамон, - мы и едем.

negev

writer

Суббота

Писать письмо. Пить кофе. Говорить по телефону. Обсуждать идеалистический проект. Не убедить в том, что он идеалистический. Вздохнуть и сказать - хорошо, я помогу тебе. Варить чечевицу. Улыбаться. Благодарить. Отвечать "пока не за что". Писать письмо. Пить зеленый чай. Слушать дождь за окном. И музыку. Читать книгу. Говорить по телефону. Читать книгу. Пить чай. Писать. Читать. Снова писать...
Буквы. Просто писать буквы.
writer

Ламед (30). Мицпе-Рамон

80 километров мы проехали по пустыне, чтобы попасть в город Мицпе-Рамон. Маленький, компактный, расположенный в сердце Негева - у самого большого эрозийного кратера в мире. Здесь живет всего около 5 тысяч человек.

Город появился на картах в 1954 году на месте временного лагеря рабочих, занимавшихся добычей известняка и строительством шоссе Беэр-Шева - Эйлат. Но в 1963 году было открыто новое шоссе – через долину Арава,  - и Мицпе-Рамон остался в стороне от оживленных автомагистралей. Смотрели мультик «Тачки»? Вот Мицпе-Рамон – такой городок. Тихий, спокойный, маленький. Живет сам по себе в девятистах метрах над уровнем моря. Поэтому здесь достаточно холодные ночи (что вообще характерно для пустыни) и зимы, а раз в несколько лет здесь бывают снегопады. Мне показывали прошлогодние фотографии – совершенно сибирские: заваленные снегом машины и… пальмы. Впрочем, такой пустынный снег долго не лежит – всего несколько часов.

В Мицпе-Рамоне нас встретил настоящий проводник в пустыню – Володя Мотылев. Он репатриировался в Израиль в начале 90-х из Ташкента, работает в тюрьме, расположенной неподалеку, активно занимается экстремальными видами спорта и водит вот таких любопытных в настоящие пустынные походы.

Благодаря Володе я теперь знаю азы поведения в пустыне. Азы – это значит, в первую пару часов точно не погибну. Потому что – буду пить по нескольку глотков каждые 15 минут. Потому что надену одежду, максимально закрывающую тело, а все остальное намажу солнцезащитным кремом с максимальной степенью защиты (и все равно под браслетом на руке не намазала, браслет сдвинулся – и вот так прямо полоска кожи сгорела!). Потому что на мне будут хорошие солнцезащитные очки. Потому что обувь у меня тоже будет подходящая (а вовсе не сандалии, как в этот раз – просто другой у меня не было. Володя посмотрел скептически и сказал: ну, хоть носки надень).

Носки я надела, и мы отправились в Махтеш Рамон. В кратер.

negev1