June 11th, 2012

writer

Хая меня спрашивает сегодня в скайпе...

 - А вы когда к нам приедете еще? - с этой восьмилетней девочкой я познакомилась в Израиле.
 - Ну, дружочек,... - вежливо протягиваю я. 
 - Я все понимаю, - говорит Хая. - Самолеты летают каждый день, и в этом нет проблемы. Проблема найти денег на билет, так?
Отличный поворот!
 - Не только в этом. Я ведь еще и работаю. Мне надо работать, понимаешь?
 - Чтобы заработать денег на билет и прилететь к нам в гости?...
writer

Тав. Пкиин

Вечереет, солнце собирается упасть за горизонт и нас везут в настоящий восточный диван в деревню Пкиин. Здесь живут не только друзы (три четверти всего населения), но христиане, мусульмане и несколько еврейских семей. Между прочим, именно Пкиин и его знаменитый источник изображены на купюре в 100 шекелей. Перед посещением дивана мы спускаемся в пещеру рабби Шимона Бар-Йохая – известного еврейского каббалиста, автора Книги Зоар. (самого известного комментария к Торе). В пещере на горе Мирон он прожил 13 лет. Конечно, здесь тоже предлагают в пещеру войти и загадать желание. Что народ с достаточным энтузиазмом и проделывает, выстроившись в небольшую очередь. Я тоже забираюсь внутрь и пытаюсь почувствовать, что основное действие здесь происходило во II веке до нашей эры. Честно говоря, это достаточно сложно, тем более, что народ с желаниями наготове, поторапливает.
К слову, возраст самого Пкиина ничуть не менее астрономический. Согласно местным археологическим раскопкам, Пкиин существовал еще в 4500 году до нашей эры.
Солнце совсем село, и мы попадаем, наконец, в диван Мухтар. Обильный стол, мальчики-барабанщики, изображающие «живой звук», острый запах восточных пряностей, гостеприимный хозяин, все яркое, пестрое, перенасыщенное красками, деталями. Это совсем другой восток – не по-японски аскетичный и церемонный, а избыточный, жаркий, одно слово – ближний. 
Я сижу в диване, ем хумус (опять!), ем что-то еще, что не могу идентифицировать по вкусу (кроме риса), пью апельсиновый сок, снова ем, слушаю барабаны, потом – сменившую их восточную музыку, разглядываю увешанные (чем только не увешанные!) стены, время от времени отвечаю «тода раба», когда мне на тарелку что-то подкладывают – нас обслуживает сам хозяин: невысокий очень живой человек, с тонкими усами и располагающей улыбкой. С наполненным подносом он очень быстро и ловко обходит всех гостей.  Я уже вообще не пойму, что я ем. 
Параллельно я борюсь со страстным желанием пересесть от стола на диванчик, который сразу за моей спиной. Он прямо притягивает меня к себе, усыпанный подушками: как говорится – диван так диван! Но мне не очень удобно – все сидят за столом, и никто диванчиком по прямому назначению пока не воспользовался. И мало ли по какой причине – может, это вообще не принято, или еще не пришло время. В любом случае, когда не знаешь, как себя вести, пользуйся старым испытанным правилом: делай как все.
Что я и делаю: сижу за столом, ковыряю вилкой в тарелке – есть уже больше нет никаких сил. Ох, уж это восточное гостеприимство…
Разговоры за столом становятся все шумнее. Я в очередной раз ловлю себя на том, что иврит очень похож на музыку, особенно такой разноголосый. 
Наконец, все встают. Благодарят хозяина, который на прощание каждому вручает свою визитку. Мы выходим на улицу – там темная, просто какая-то бескрайне темная ночь. И холодно! Это был единственный раз за все две недели, когда мне было холодно, хотя прохладу южной ночи все равно не сравнишь с нашим традиционным паром изо рта, что стоит по вечерам. 
Мы возвращаемся в отель. Пока едем в автобусе, я думаю, что вот он – восток… Известно из географии, что Восток бывает – Дальний и Ближний. И это два совершенно разных востока. А после таких путешествий появляется новое, совершенно не географическое, но очень человеческое понятие – близкий восток.
Он и вправду – близкий. Руку протяни…