June 9th, 2012

writer

Рейш. Гробница пророка Сабалана

Дальше автобус везет нас к друзам. Про эту «этноконфессиональную группу» я перед поездкой читала весь вечер, чтобы иметь хоть немного представления.
Сами друзы себя называют «мувахиддун», что условно можно перевести с одной стороны как «единобожники», а с другой – как «объединившиеся». Это арабоязычный этнос, который на протяжении веков живет в Галилее,  а также в Ливане, Сирии и Иордании. Друзы верят в переселение душ. А еще у них есть интересная особенность, которая называется «такыйя», что условно можно перевести как «мысленная оговорка». Это значит, что, в крайнем случае, можно «притвориться» не друзом, а хранить веру в душе. И такая ложь и дезинформация иноверцев предосудительными не являются, особенно если совершаются во благо друзского народа.
Мы едем на гору Звуль, где находится одна из главных друзских святынь – гробница пророка Сабалана. Как и положено пророку, он был аскетом и всего себя посвятил служению Богу. По преданию Сабалан отправился из Египта в Хеврон – проповедовать язычникам. Проповеди закончились неудачно, и Сабалан вынужден был бежать в Галилею, где и поселился в пещере на горе Звуль. С именем пророка связывают чудо о водном потоке, который поднялся и преградил путь хевронцам, желавшим расправиться с Сабаланом. 
Попасть в гробницу можно только босиком и только с покрытой головой (а у женщин также должны быть закрыты плечи). Обувь оставляют тут же на коврике. А для непредусмотрительных туристов лежат бейсболки и платки – во временное пользование. 
Обо всем этом рассказывает гид, которого я не слушаю (мне потом немного переводят что и как). Вместо этого я смотрю с горы вдаль – на противоположные холмы, по склонам которых раскинулись друзские поселения, одно из которых – деревня Хурфейш, самая северная деревня Израиля, совсем рядом с ливанской границей. Туда мы и отправляемся после того, как все желающие спустились собственно в гробницу и по исконно туристической традиции загадали там желание.
Старый как мир пиар-ход действует безотказно. Каждый турист знает: приехал в культовое место – загадай желание! «Ну чего такого, на самом-то деле?! Загадаю. А вдруг исполнится. Я же ничего не теряю. Потому на всякий случай…» - так рассуждает среднестатистическое большинство. Этакая легкая ни к чему не обязывающая девальвация святыни: никто никого не оскорбляет, ни чьих чувств и ни в коем случае, но – почему бы вот так простенько, не спуститься, не прикоснуться к древним камням и не загадать желание, какое-нибудь обычное несложное желание, которое всегда есть наготове?
И все же мне эта будничность видится неестественной. В ней достаточно досужего интереса, и как-то не берется во внимание, что вообще-то – святыня. Не наша святыня, чужая, принадлежащая совершенно иной культурной традиции, которую все прочие, посторонние должны уважать.
(…По этой причине или нет, но я не смогла написать свою собственную записку. Восемнадцать чужих привезла к Котелю, а свою – не получилось. Все это как-то серьезнее вышло, чем мне казалось издалека…)

writer

Александр Кушнер. Буквы

В латинском шрифте, видим мы, 
Сказались римские холмы 
И средиземных волн барашки, 
Игра чешуек и колец, 
Как бы ползут стада овец, 
Пастух вино сосет из фляжки.
Зато грузинский алфавит 
На черепки мечом разбит 
Иль сам упал с высокой полки. 
Чуть дрогнет утренний туман - 
Илья, Паоло, Тициан 
Сбирают круглые осколки.
А в русских буквах "же" и "ша" 
Живет размашисто душа, 
Метет метель, шумя и пенясь. 
В кафтане бойкий ямщичок, 
Удал, хмелен и краснощек, 
Лошадкой правит, подбоченясь.
А вот немецкая печать,
Так трудно буквы различать,
Как будто маргбургские крыши.
Густая готика строки.
Ночные окрики, шаги.
Не разбудить бы! Тише! Тише!
Летит еврейское письмо.
Куда? - Не ведает само,
Слова написаны, как ноты.
Скорее скрипочку хватай,
К щеке платочек прижимай,
Не плачь, играй... Ну что ты? Что ты?