May 26th, 2012

writer

Вав. Обитель Солнца

Мы едем из аэропорта. Я смотрю в окно – там пальмы. Поля. Виноградники.  Мы случайно проскакиваем нужный поворот – приходится ехать немного в объезд. И я все смотрю и смотрю в окно. И слушаю пояснительный рассказ о том, что вижу. А вижу я просто буйство природы, которое непонятно как и откуда взялось в пустыне. Я спрашиваю об этом, и мне рассказывают про голубые коробочки.

Оказывается, в домах евреев, которые жили по всему миру, всегда стояла специальная голубая коробочка, куда бросали монетки «на Израиль». Эти деньги должны были идти на развитие страны, которая появилась как самостоятельно государство сравнительно недавно. Именно на деньги из тысяч голубых коробочек эта страна из пустыни превратилась в цветущий сад.

А вообще обычай держать дома голубую коробочку для цдаки ведет свою историю с самых давних времен. Цдаки – это «оказание справедливости», таков буквальный перевод. Оказывать справедливость – заповедь, и ее должны придерживаться все евреи, даже небогатые – по мере своих возможностей. Потому что - «все, что у меня есть, я получил от Всевышнего, на самом деле Он - подлинный хозяин моего достояния, и раз Он предписывает мне делиться с моим братом-евреем, я должен делать это с радостью».

Из аэропорта мы приехали в небольшой город Бейт-Шемеш. До Иерусалима  всего 28 км. Около ста тысяч жителей. По ощущениям городок похож на Шелехов. По картинке – на горьковские «Сказки об Италии»: белые невысокие квадратные домики с красными черепичными крышами. Белый город и белое солнце слепят глаза. Зря я все-таки забыла очки – придется покупать.

Солнца здесь много – как и везде по стране. Однако именно Бейт-Шемеш оставил за собой совершенно особенное право на Светило. Название города на русский переводится ни много ни мало, а – Обитель Солнца.

Стоит жара – что особенно сильно для меня, приехавшей из страны еще не до конца растаявших сугробов. В конце апреля Иркутск завалил такой снегопад – просто по самые помидоры! А тут – спустя одиннадцать часов перелетов - уже  плюс тридцать. Но жар не липнет к телу – он сухой, пустынный. Мне говорят: надо больше пить, пей воду. И выдают пластиковую бутылку с водой.

И я пью.

Рассматриваю город – и пью. Поднимаюсь по лестнице – и пью. Иду в душ – и тоже пью. Спрашиваю: а можно у вас пить воду из-под крана? Говорят: можно – стоят хорошие фильтры. Тем не менее, воду лучше покупать. Двухлитровая бутылка стоит – в переводе, - 20 рублей. У нас примерно также.

Из душа я выхожу просто человеком. Мне с места в карьер предлагают хумус и тхину. Я пробую осторожно, внутренне готовясь к тому, что мне надо быть вежливой (а вдруг мне не понравится?). Хумус – это такой средиземноморский горох, и по сути своей, готовое блюдо представляет собой гороховую кашу, которую превратили в пастообразное пюре. Плюс добавки разные – для вкуса и консистенции. А тхина – это самое начало халвы. То есть такой ингредиент, который еще немного и в халву превратится. Или не превратится, потому как является вполне себе самодостаточным ближневосточным блюдом.

Оба блюда принимаются мною спокойно. Но хумус я еще распробую впоследствии, и даже научусь его есть, подцепляя прямо с тарелки кусочком питы.

Вечереет. И мы идем прогуляться по городу – на базар. Надо купить овощей и фруктов – ведь завтра пятница. А пятница – это шаббат. И поскольку со своим уставом в чужой монастырь не принято, я буду принимать полноправное участие (а лучше бы сказать – полноправное бездействие, ведь шаббат – это максимальное отсутствие действий) во всех происходящих на моих глазах процессах.

Несколько дней на акклиматизацию перед началом пресс-тура, куда я приехала в качестве российского журналиста, я проведу в семье, которая любезно согласилась меня принять.

Мы попадаем на базар к шапочному разбору, но успеваем купить и овощей, и фруктов, среди которых – несколько маленьких круглых дынь. Я страсть как люблю дыни и – надо же, оказывается, их можно есть, не дожидаясь августа!

Ночной Бейт-Шемеш выглядит спокойным, хотя и не сказать, что совсем уж тихим. Тут и там нам попадаются дети и подростки, которые тащат ящики, доски, обломки веток и картонные коробки. Оказывается, что совсем скоро – один из еврейских праздников, Лаг ба-Омер. Отмечают его после захода солнца тем, что по всей стране разводят костры, пляшут и поют песни. И вот на костры-то и собирают дети то, что хорошо горит. Рассказывают, что особо рьяные огнепоклонники даже лавочки аккуратно разбирают – лишь бы горело ясно и не погасло. В чем смысл праздника и его историческая подоплека – можно посмотреть в википедии. А лучше – в ее еврейском варианте, который называется Ежевика.

Возвращаясь с базара, мы проходим двориками и переулками. И в одном из них видим ежика. Ежик пришел попить молока и поесть кошачьего корма, который заботливо приготовлен для бродячих кошек в одном из дворов.

Оказывается, ежики ходят по улицам как у нас кошки с собаками. Кстати, бродячих собак в Израиле я не увидела ни одной. А вот кошек, гуляющих сами по себе, полно. И все – по-египетски грациозные: длинноногие и длиннотелые. А собак здесь не бросают – в крайнем случае, сдают в приют. Кошки же – санитары, потому они нужны городу и живут в нем совершенно свободно.

К слову, приюты для собак в Израиле есть, а детских домов – нет. В Израиле не понимают, что такое – детский дом.