April 5th, 2011

writer

Александр Бушков

Александр Бушков родился 5 апреля 1956 года

Даже хорошо изданная книга может быть плохой. В смысле - некачественной, как отдельное литературное произведение, и никуда не годной, как литература в целом. Такие "негодники" заполоняют книжные развалы лоточников и даже полки книжных магазинов. Потому что главный критерий здесь покупательский спрос: спрашивают детективчик или женский роман, или какую-нибудь фэнтази-фантастику. Но вовсе не значит, что если книга принадлежит к означенному жанру, значит она непременно плохая. Читай: плохо написанная, с примитивным сюжетом и еще более примитивным словарным запасом автора. Хотя частенько - как правило. И правило здесь прежнее - лишь бы купили.

Проблемы подобной небрежной литературы - которую, возможно, лучше было бы назвать небережной: и по отношению к читателю, и по собственной принадлежности к этому жанру искусства, - известны и вскрывались не раз. Чаще всего в привычном аспекте - оболвания, отупления и общего снижения читательского вкуса до примитивных потребностей насытиться суррогатом. Прочитал - и тут же забыл. Никакой излишней (да и вообще - никакой!) душевной работы. Одно усилие глазных мышц, при помощи которых глаза бегают по строчкам, и чуток физической, заключающейся в перелистывании. Да и с писателей, промышляющих подобными поделками, что взять? Это их хлеб. И как волка кормят ноги, так и писателей, строчащих книжка за книжкой, выдающих на гора очередной роман, кормит скорость написания. Ведь нужно все успеть и желательно побольше: как только остановился, все - пиши, не пиши, а пропало. Имя (бренд!) кануло в полное читательское забвение, да и коллеги уже оттеснили на задворки этой быстроперевариваемой литературы. Был и не стало. И никто и не заметил. Такова специфика подобного чтива.

Да и пусть оно будет, в конце концов! Знает свое место на лотках, довольствуется малым, не претендует на лавры. И при этом прекрасно понимает, что запросто может дать сто очков вперед какому-нибудь модному Мураками или старику Толстому, которых вряд ли купят на привокзальной площади, чтобы от нечего делать читать под стук колес поезда, который едет на юг. Все нормально.
Но вот если подобное чтиво претендует на большее, а именно на сопричастность Литературе, и следовательно, на собственную значимость и весомость, тогда есть повод усмехнуться. И попытаться проанализировать ситуацию: с чего бы такое самомнение?

С чего это, например, Александр Бушков опубликование своего давнишнего лежалого романа комментирует следующим образом: "Когда меня наконец уговорили все вошедшее в эту книгу издать, я вытащил рукопись "Нелетной погоды", лет пятнадцать пылившуюся в дальнем углу - машинопись выцвела, края лохмами - бегло пробежал и вдруг с нешуточным удивлением обнаружил, что мне за этот роман совершенно не стыдно..."?

Конечно, можно порадоваться за писателя, которого муки профессиональной гордости (или совести?) не грызут. И все-таки по прочтении нельзя не заметить, что лежание в дальнем углу тексту на пользу никак не пошло. А рассуждения про гиперпространство, первую космическую скорость и все-такое прочее серебристо-блестящее и робото-механическое присыпаны слоем пыли, возможно, еще более древней, чем ссылается на нее автор.

Да и пусть пыль, пусть гиперпространство, и даже пусть серия называется не без претензий - "Специальный русский проект" - в конце концов тот, кто за вершину фантазии мнит описание внутренностей космического корабля средней руки, тоже должен получить чтение по своему вкусу. И пусть получит. Но вот это странное, почти навязчивое желание автора откомментировать свои тексты - а кроме романа, в сборник вошли еще несколько повестей, не менее пропыленных на забитых рукописями антресолях, - похоже на попытку извиниться перед читателем. Такое своеобразное агрессивное извинение: вот я какой смелый, опубликовал свои прежние тексты и нисколечки этого не стыжусь, хотя, в глубине души, конечно, вижу, что они не то, чтобы очень... (и тут же, вдохнув побольше воздуха!), но все равно! мне за них не стыдно.

А глазки-то бегают виновато. Оттого и апелляция к Стругацким - мол, дескать, после них-то нам-то как-то не то... Опять же - края лохмами. А писать-то хочется (ударение, естественно, на второй слог). Вот так и получается "Специальный русский проект", который народу нравится (посмотрите-ка на тираж).