February 11th, 2011

writer

Зерно 10.02.2011

Бог терпел и нам велел
(я так не совсем считаю - в смысле, что надо ВСЕ терпеть. но когда болеешь - именно так. сжав зубы.)

writer

Николай Гоголь

Февраля 11-го дня года 1852 под вечер Николай Гоголь был мрачен...

(Впрочем, трудно представить этот ставший классическим образ - крючковатый нос, неизменный черный сюртук, застегнутый на все пуговицы, - не мрачным. И даже не смотря на то, что это - автор карикатурного Хлестакова и героического Тараса Бульбы.)

... Душевный непокой обуревал его. За окном вьюжило, и снежная поземка металась по поверхности плотного снега, наметая все новые сугробы. Сугробы сомнений. Как разгрести их, тем более сейчас, когда Смерть уже начала прокладывать себе путь - за твоей душой. За смертью дело не станет: не сегодня, так завтра, А вопрос-то тем временем не разрешен, да и как его разрешишь, когда холод, вьюга, заметает снегом и дороги, и здравый смысл, и мысли. Старые мысли, которые затихали с очередным успехом. Но лишь для того, чтобы обрушиться с новой силой в минуты душевного непокоя. Так ли уж благотворно писательское поприще? Зачем я пишу?

(Историки свидетельствуют, что в начале февраля 1852 года Гоголь встречался с приехавшим в Москву ржевским протоиреем Матвеем Константиновским. О чем они беседовали, доподлинно неизвестно, однако есть указание на то, что Константиновский советовал уничтожить Гоголю часть глав поэмы "Мертвые души" - финального, во всех смыслах, произведения мастера.)

... "Вредное влияние они иметь будут, - говорил отец Матвей степенно и веско, - Так что о душе тебе подумать надобно, Николай Васильич".

(О душе Гоголь подумал, и 7 февраля исповедовался и причастился. Но сомнения остались. Такой труд и - зачем?! Неужто он столь несовершенен, что одна ему дорога - дымом улететь в морозное небо? В какой-то момент Гоголь не смог вынести этого душевоного самоедства и...)

..."Барин! Что вы это, перестаньте!" - в отчаянии кричал мальчик-слуга, глядя, как Гоголь швыряет в огонь листы чистовой рукописи второго тома "Мертвых душ". "Не твое дело..." - бесстрастно ответствовал Гоголь и - молился. Книга умерла. Через несколько дней умер и ее автор.

(Молодец, Гоголь! - восклицает какой-нибудь двоечник-школяр, обремененный необходимостью складывать буквы в слова, да еще и пытаться узреть в оных хоть какой-нибудь смысл. Иной же - сожалеет безмерно о невозможности узнать судьбу Чичикова. Но все это в конечном итоге - не нашего ума дела. И дело не нашего безумия. Порожденных детей дозволено, по первоисточнику, убивать их отцам. Всем прочим можно лишь восклицать в отчаянии: что же вы, барин, такое делаете!

"Не твое дело...")


writer

Мальчик с пальчик:)

 Среднему потребовалось сделать перчатку без пальцев. Ну это же клево: перчатка с обрезанными пальцами! Короче, отдала ему старую пару. Обрезал. Счастлив.

А младший взял отрезанные "пальцы" (10 шт.), набил их пластилином, предварительно сделав прорези в верхней части. Вставил зубочистки. И вот пожалуйста - получилась армия мини ку-клукс-клановцев из четырех копейщиков (эти просто с зубачистками), четырех мечников (там зубочистки с пластилиновой поперечиной) и двух булавайщиков (булава - это зубочистка с пластилиновым шариком на конце. Кстати, слово "булавайщик" Глеб говорит исключительно как "ГУлавайщик".

Кстати, у него это не ку-клукс-клановцы, а какие-то то ли тамплиеры, то ли бенедиктинцы (он сказал - я забыла). Колроче говоря, рыцари.

Сегодня пришла с работы, и армия мне была представлена. Что вам сказать... Если бы вы увидели - вы тоже рыдали.