Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Categories:

Серго Кантарчян. Вавилоны в голове.

... Когда-нибудь он поедет на Карибы. Из-под руки будет смотреть на закат и ждать, когда солнце с легким шипением утонет в океане, на старый Сантьяго разом обрушится ночь и лишь теплый бриз и далекие звуки гавайской гитары будут напоминать о том, что время - вечно.
Говорят, время можно остановить, если песочные часы положить на бок.
Впрочем, есть не менее простой и по-фаустовски изящный способ. Надо всего лишь поймать картинку в рамку и плавно нажать на кнопку. С этого момента - прекрасное мгновенье всегда с вами.
Наверное, в фотографировании есть что-то от магии, от шаманских камланий и ритуальных танцев, когда фотограф, прижав к лицу странную коробочку, в поисках лучшего кадра изгибается так и этак, припадает на колено, привстает на цыпочки, пританцовывает от нетерпения или, наоборот, от удовольствия, что все уже получилось. Это значит - мгновение остановлено. Сначала оно хранится в памяти фотоаппарата, потом в железном нутре комьютера, после чего переносится, наконец, на бумагу. И в тот же самый миг за ним закрепляется гордое название не просто "запечатленного мгновения", но "исторического документа". 
Рано или поздно всякая фотография обречена стать историческим документом.
Не поэтому ли фотографов иначе называют так - светописцы?
Серго пожимает плечами. Светописец, фотограф, дизайнер, архитектор, художник... Не все ли равно, как тебя назовут другие? Важно как ты сам понимаешь себя, осознаешь свое дело и свое место в нем, внутри этого самого дела, или же снаружи - это как раз неважно. Гораздо важнее делать совершенно по Пушкину: доволен ли собой взыскательный художник?..
"... доволен? Так пускай толпа его бранит
И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
И в детской резвости колеблет свой треножник".
- В нашем деле не совсем так, - осторожно замечает Серго, - В деле фотографирования вот этот известный творческий штамп "я так вижу" не годится. Ведь мы фиксируем мгновения жизни...
Фиксируем - читай: закрепляем не преукрашивая и не видоизменяя, то есть так, как есть. Конечно, сегодня, во времена царстования "фотошопа", подобный подход выглядит мило-старомодным. Что не мешает Серго считать: подобная обработка должна быть минимальной, никто не отменял профессиональных умений.
Серго Кантарчян снимает давно. Как может сказать про себя каждый: всю жизнь. Но как профессионал - лет десять. За это время фотография окончательно стала его jobby, когда трудно различить, где тут хобби, а где работа (job).
- Если хобби становится работой, я не вижу в этом ничего страшного, - говорит Серго, - Это если наоборот, то ничего хорошего не получится.
Вопрос "почему?" можно не задавать. Достаточно посмотреть, как Серго работает: с чувством, с толком, с расстановкой - в том числе и света, и профессиональных моделей, и всех остальных обычных людей, которым хочется "фото на память".
А "на память" - это же очень важно, это и есть та самая история. И если к размышлениям "о месте фотографа в истории" подходить по такому максимуму, то у него уже получается весьма серьезное предназначение: именно такими мы входим с его подачи в историю. И ничего уже ни убавишь, ни прибавишь.
- Я вообще люблю людей снимать. Тут своя специфика. Вот, например, на свадьбах - там обычно такая атмосфера радостная, все счастливы, все волнуются. Невеста вся в этих кринолинах, на голове у нее чистый "вавилон". Для нее эта фотосьемка - раз и навсегда.
- А для тебя?
- Для меня - это работа, которую надо сделать хорошо.
Есть такая поговорка - про тараканов в голове. У Кантарчяна же в голове свои "вавилоны". Во-первых, потому что он умеет мыслить масштабно - в исторической, так сказать, перспективе. А без видения перспективы фотографу никуда. Во-вторых, потому что умеет делать: сегодня Кантарчян - один из самых востребованных иркутских фотохудожников. И наконец, в-главных, потому что присущая ему образность приправлена изрядной порцией армянского шика: "послушай, дорогой, вот что скажу я тебе..."
- Ты армянин?
- Сибирский. Дед по отцу - армянин. Долгое время после войны был военкомом в Иркутске, потом они с бабушкой уехали в Армению. А другой дед - тоже Сергей - попал в наши края еще мальчишкой: раскулачили отца, сослали в Нерчинск, а ребятишки с матерью пешком исходили все Прибайкалье, по прихоти властей - гоняли тогда людей, куда вздумается. Деду даже писал письмо Калинину: чтоб ему, сыну донского кулака Павлова, разрешили учиться. Выучился. Пришла война - воевал в десанте. После войны - поступил в университет. И стал в итоге известным сибирским ученым, доктором наук, тем самым Сергеем Федоровичем Павловым, который открыл алмазные месторождения в Якутии... И я вот иногда думаю: КАК наши деды, которые ничего не имели, на долю которых выпала такая страшная война, смогли не просто выжить, но стать ЛЮДЬМИ?! Ими же можно было гвозди забивать!
- А нами?
- А нами нельзя. Нам от переизбытка информации - некогда сесть и подумать в тишине.
А фотография как раз искусство тихое. Молчаливое. Что не мешает ему быть весьма красноречивым, а не просто - показательным. Впрочем, если подумать (в тишине), то окажется, что и показательного здесь хватает. Это еще Гете подметил, устами Фауста воскликнувший: "Остановись, мгновенье, ты - прекрасно!"
Кантарчян как раз этим и занимается. Он - мгновения останавливает.
- Попасть на Карибы - это мечта?
- Пожалуй. Можно и так сказать. Я люблю путешествовать. Много новых лиц, старых вещей - очень люблю старые вещи! - и потом, история всегда мне была интересна.
- Френсис Дрэйк?
- Не только. История ВООБЩЕ.
История вообще - это всегда немного Вавилонская башня: она уходит в небеса и достроить ее до конца невозможно. Но - запечатлеть отдельные моменты это человеку по силам. При условии, что он умеет обращаться с фотоаппаратом.
Вот Кантарчян - он умеет.
Журнал "В хорошем вкусе", весна 2009 г.
Tags: Пахота
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments