Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Анатолий Найман

23 апреля 1936 года родился Анатолий Найман

Если бы я была критиком, то, вероятно, вскользь коснувшись особенностей наймоновского стиля (не забыть указать, что "Каблуков" - это проза поэта), я бы порассуждала о той приобретенной (читай: вынужденной) двойственности так свойственной "шестидесятникам", которые, выпав из своих интеллигентских кухонь, если и "впали", то только в маразм, но большею частью на случившемся безвременье оказались на безрыбье: не до раков, тем более когда самого поставили в неслишком поэтичную, но весьма красноречивую в своей пошлости позу. Или даже прозу. Ту, которая - жизни. Проза жизни не обязана удаваться поэтам в общем смысле этого слова. А проза поэтам? Удалась ли Найману? Вот об этом с "критической" точки зрения я бы, вероятно, могла порассуждать. Если была бы критиком, естественно.

Если бы я была рецензентом, то вполне возможно, изрекла бы глубокомысленно, что новый роман Анатолия Наймана излишне многословен (к примеру), перенасыщен не всегда обоснованными отступлениями от "генеральной линии" (на мой взгляд) да и в целом вряд ли претендует на заявленный, пусть и не напрямую, "великий сценарий". Продраться через частокол размышлений порой бывает столь трудно, хотя они, размышления, сами по себе и даже сами для себя - интересны, иногда - до согласного покачивания головой, в такт словам. Разве может показаться нелюбопытным замечание: "Судьба развертывалась через его согласие и последствия такого решения, а не мимо них. Опять-таки с ним происходила история, а он в нее вглядывался." И вот эти частые курсивы, делающие фразу более выпуклой, наполняющие слово необходимой (кажущейся автору необходимой) многозначительностью - можно было бы порассуждать о том, насколько и всегда ли оправдан такой ход по привлечению читательского внимания. Конечно, в том случае, если бы я взяла на себя смелость быть рецензентом.

Если бы я любила кино, то роман о жизни, как о "великом сценарии", о сценарии, как о жизни и о деле жизни в том числе, показался бы мне любопытным. Особенно в тех частях, которые изначально по замыслу автора - кинематографичны, киношны, почти до амикошонства и панибратства - мы с кино на "ты", а вы - на что? На что вообще вам (нам, им, всем) кино, как не на то, чтобы еще раз выпукло увидеть жизнь во всем ее стандартном разнообразии или разношерстной одинаковости: увидели картинку и все враз подумали "надо же". Но кто-то с восклицательным знаком в конце, кто-то с вопросительным, кто-то ограничился многоточием, а кто-то - полный набор всех поименованных вариантов, да еще и после "же", заметьте. Если бы я не была к кино так непростительно равнодушна, то, вероятно, порезвилась бы на обломках каблуковских сценариев, пробегая глазами по строчкам наймановского текста.

Если бы я лучше и острее умела замечать мелочи и детали, тогда, как знать, может, и обратила бы внимание на то, что три главы, как и положено плавно переходят друг в друга, друг другом дополняются и друг другу "кум и брат". Первая - "Свобода" (нас встретит радостно у входа, позвякивая связкой ключей: пройдемте, гражданин. А как же иначе? Иначе никак, потому что если бы иначе, то свобода встречала бы у выхода). Вслед за ней - "Режим" (поели и лежим, все равно делать больше нечего, да и нельзя. Разве что думать-думать-думать, иногда до полного самоедства - уж чем-чем, а думанием наша интеллигенция умеет заниматься гораздо больше, чем деланием.) И наконец (на конец) - "Несправедливость" (нес справедливость, нес, лелеял в собственной душе для ее же, души, успокоения, и что в итоге. В итоге тот финал, какой и получился: справедливость выпала из ослабевших рук и куда-то закатилась, видимо). Одним словом, как на ладони - трагедия честного человека, который хочет быть таковым, потому что... потому что... Потому - что. И какие уж тут мелочи и детали, хотя из них - повседневных и суетных, - обычно большое и складывается. В том числе и жизнь.

Если бы я не умела читать, роман Наймана меня бы уж точно ни за что не заинтересовал - вряд ли годится для чтения вслух, особенно с - тут же, на месте, по горячим следам, - обменом мнениями о прочитанном. Все-таки это больше чтение одними глазами по строчкам, и если какая зацепила, так и подумать над ней, не спеша, не торопясь и не мудрствуя лукаво. То есть, говоря проще, это роман для чтения про себя. И в этом смысле очень даже неплохо, что я не могу рассуждать как критик, писать как рецензент, не люблю кино и небрежна к деталям. Для чтения про себя достаточно просто читать и думать.

Про себя.

...Таков один из наймановских романов - "Каблуков". 
Tags: Нива
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments