nastya_yarovaya

Categories:

Памяти Моне

Сегодня утром после ночного ужаса (о нем ниже:)) выползла со своим завтраком на балкон. Стала фотографировать ЕДУ для инстаграмма (ага:)), потому что хотелось дать ей название (то, что вынесено в заголовок этого поста). Фотка получилась даже вполне гармоничная: на желтой глиняной тарелке — белый творог, желтый сыр и темно-коричневый шоколад. С мечтой о траве, как говорится.

Весь балкон был завален листьями, среди которых даже нашлась пара обломанных веток. И все — в потеках грязной воды: судя по всему ураган был еще и с песком, то есть классическая пыльная буря, сдобренная почти тропическим ливнем.

Ливень случился такой силы, что у нас протек шов — между балконной плитой, что над нами, и стеной дома. Слава богу, до потоков воды не дошло: супруг, разломав пластиковую накладку на верхний откос, сделал так, чтобы вода не лилась по всей ширине окна, а стекала в одну точку, куда и пришлось ставить ведро. Ночью вставали — выливали. Мы живем на третьем этаже — и у нас протекла крыша...

Ну-ну, как бы говорит, посмеиваясь, мироздание, чем бы тебя еще удивить. Попутно оно, при помощи все того же вечерне-ночного урагана, убило моих Кирилла и Мифодия (не опечатка). Один из них был помидор, второй — томат, и оба, как видно из их имен, любители русской словесности. Оксана, не дари мне больше никогда ничего живого:(((( Оно у меня все мрет. Не выживает. Ему, живому, не живется у меня... Афанасий — погиб. Кирилл и Мифодий пали смертью храбрых. Причем — лесные гландыши (не опечатка), которые так и живут в спартанских условиях (в пластиковом мешке, набитом землей), совершенно ничего себе: отряхнулись сегодняшним утром и - как ни бывало. Все остальное, жившее на балконе... Земля им стала пухом...

Черт! Черт побери!!! Я даже не знаю, с чем это связано. Даже розмарин, который прижился и выжил (только благодаря любви, заботе и уходу за ним родной руки, которая его поливала все эти жаркие годы в окрестностях Иерусалима) — даже он сейчас постепенно засыхает. Он еще не умер, но скорее всего, умрет. Как умирают деревья? Просто сохнут или гниют изнутри... Какая-то нелегкая у меня рука: все всходит, все начинает колоситься — а потом в какой-то момент — раз — и все. Шпинат, настурция, огурцы... Что я там еще с удовольствием и любопытством высаживала, начиная с нового года у себя на подоконнике... Ничего не выжило. Только базилик вроде бы пока держится. Наверное, для того, чтобы я вовсе не впала в окончательное отчаяние. Один выход: хватит экспериментов. Не хочешь наблюдать смерть — не начинай жизнь.

Вчера полдня я искала... пяльцы. Одна приятельница спросила меня: зааачем тебе??? Я коротко рассказала, на что она резюмировала: даже сидя дома, ты вечно во что-то ввязываешься! И это правда. А тут, я бы даже сказала, я не ввязалась, а влипла — именно эту фразу «я влипла» мне надо сейчас вышить гладью на кусочке определенной ткани нужного размера, потом упаковать, отправить в Москву, где этот кусочек будет сшит вместе с другой парой сотен кусочков, став частью всепланетного лоскутного одеяла... 

Малдер и Скалли наконец-то поцеловались! Бог мой!! И для этого надо было мучить зрителей семь сезонов!!! Все больше, глубже и полнее я становлюсь похожей на бабу Катю: вот уже и сериалы стала принимать близко к сердцу:)) 

А еще вчера мы немного мыли кости Галине Юзефович. Дело это, конечно, ужасное. Но публичные люди на то и публичные, что по умолчанию с ними в пакете идет вот такая опция «общественное мнение в виде бытовых сплетен». То есть как бы писать о том, что мы мыли кости общей знакомой — это откровенно сплетничать и стыдно. А вот про Юзефович вроде как и ничего. Она мне больше нравится, чем оставляет равнодушной. И к тому же вчера она завершила свое интервью с Чулпан Хаматовой прекрасной фразой «Поэзия, как еда и вино – она не путешествует». 

Но вот я смотрю на нее и все отчетливее ощущаю, что ее образ (внешний вид, проще говоря) — неудачный. Вроде она и одета хорошо (а может, нет? — тут я тот еще специалист), но ей как-то не то что бы уж совсем не идет (а может, и не идет?), но как-то....... Она будто старше, чем есть. Нет, я не за то, чтобы тетки нашего возраста молодились. Хотя молодящиеся у меня никакого негатива не вызывают. Важнее внутреннее соответствие. Можно одеваться стильно, можно женственно (и это не всегда одно и то же). А у нее не выходит не так и не так, хотя видно, что она все же какой-то образ пытается создать. ну или ей пытаются.

И вот обсуждая Юзефович с внешней стороны, прозвучало и родилось: она просто себя не любит и, судя по всему, так и не приняла.

И во мне прямо щелкнуло — бинго. Прямое попадание. Можно одеться как угодно стильно и замечательно, но если взгляд потух (или что хуже — протух), то ты никогда не будешь выглядеть хорошо. Никогда.

У Юзефович — не потух. Но она словно бы дистанцируется от самой себя: вот она я, а эта, которая сидит в бусах и платьишке — ну не голой же сидеть. Отсюда — словно извиняясь и испытывая неловкость — эти всегдашние подхихикивания. Сказала умное — и сразу надо подхихикнуть (типа — ну и глупость ты, милочка, сморозила).

Если уж на то пошло, люди, которые принимают себя излишне всерьез — выглядят еще хуже неуверенных. Так что здесь Юзефович все-таки выше на ступеньку (в этой пищевой цепи наших обывательских досужих сплетен). Просто именно вот этот тип неуверенности — он как раз от неприятия себя (или вернее сказать — не принятия).

А это мне сильно известно. Чтобы хоть как-то научиться принимать (и понимать!) себя, я и вступила в этот процесс самопознания — не на ментальном уровне, а как раз на уровне физического тела. Стала изучать и разговаривать с собой. И я уже знаю, что сейчас. в утреннем зеркале я нравлюсь себе ощутимо больше. Да, у меня висит кожа тут и там — а что я хотела после того, как сбросила 14 кг, а мышц при этом не накачала? Да, мой шов так и не был превращен в косметический (хотя я знаю, что хирург пытался — мы говорили с ним об этом, и он мне потом объяснил, почему без специальной абдоминальной пластики не обойтись, если я хочу тот результат, что хочу). Да, у меня снова вся голова седая, а если приподнять волосы на лбу, то снизу они все будут белые... Но на все это я смотрю без отвращения. А еще в марте — смотрела именно так. а до марта — еще много лет смотрела ИМЕННО ТАК. Как мне кажется. смотрит на саму себя Юзефович.

При том, что взгляд у нее все же, слава богу, не потухший.

А у меня — увы. И пока я не знаю, что с этим делать.

Но тут — как с мышцами. Я знаю, что пока. прямо сейчас, я не могу ничего с ними поделать, кроме того, чтобы любить их такими, и говорить с ними, и верить в то, что они постепенно придут в себя, и все делать и поддерживать их в любом маленьком шаге.

Также и со взглядом. Ну потух. Что же теперь — злиться на него (читай — на себя) за это? Ненавидеть и презирать себя за то, что твое зеркало души заставляет других людей стыдливо отводить глаза? Но это же я. Я сама, такая как есть. Можно ходить по полутемному подъезду, чертыхаться, что не можешь ключом в замочную скважину попасть, а можно — просто лампочку сменить. Лампочка разве виновата, что потухла. Кто тут вообще виноват (разве что производитель лампочки?:)) 

В общем: если наступил конец света — просто смени лампочку.

А потом будет тебе и завтрак на траве. Пока есть трава и есть чем завтракать:)

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded