Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Четыре радуги. (Глава 4. Гранит науки.)

 

Все мальчики, как правило, делятся на две основные группы – большие и маленькие. С девочками там – по-другому: принцессы, белоснежки, плаксы, куколки, все что угодно, одним словом. Оно и понятно, ведь девочки – не мальчики.

Большие мальчики от маленьких отличаются ростом и, часто, больше ничем. Также любят машинки, изображать пулеметную стрельбу и драться на кулаках. Мальчикам с раннего детства принято говорить: «не плачь, ведь ты мужчина, мужчины так не поступают, будь мужчиной и т. п.» Так мальчика программируют в сильного и смелого мужика, но это, к сожалению, не всегда получается. Потому что и программировать нужно с умом.

Не знаю, как насчет «ума» и «программирования», но я кое-что смыслю в мальчиках.

Хотя иногда оказывается – что ничего не смыслю. Потому что дети – это не данность и не факт. Дети – это процесс.

Фуги и фиги.

«Отведи ребенка в детский сад, сдай ребенка в детский сад, ребенок должен общаться со сверстниками в детском саду и т.д.» Подобного рода разговоры велись с разной степенью напора и в разной степени тяжести постоянно и с разных, естественно, сторон.

Не хочу отводить ребенка в детский сад.

И вот вижу объявление, где написано, что в один детский сад можно приводить на часок ребенка дошкольного возраста – там с ним будут заниматься, эстетически воспитывать и образовывать по мере сил. Ну и, конечно, общение со сверстниками гарантировано. За отдельную плату.

Поскольку не в плате дело, а предложение заманчивое – собираемся и идем в эту «маленькую школу» – это так Семен назвал: «Ты, Матвейка, завтра пойдешь в маленькую школу. Там будет все как в самой настоящей: и учительница, и парты, и занятия с вами проводится. Ты там, смотри, хорошенько все запоминай и отвечай. Ладно?»

«Ну, ладно», – ответил младший в своем духе.

В «маленькой школе» нам понравилось. И тем, что мамы могут тут же сидеть и в процессе участие принимать, и тем, что занятия всякие разные: и осень за окном смотрели, и ветром дули, и под зонтиком гуляли, и плясали-прыгали, и красками рисовали. А потом еще репку инсценировали.

«Кто же, ребятишки, у нас будет репкой?» – спрашивает учительница «маленькой школы». А Матюша тут отвечает: «Я думаю, репкой будет моя мама».

Делать нечего, пришлось быть репкой. Тянули-потянули и вытянули. Радости не было предела. Победа силы над упрямством.

Но в тот же день победа упрямства над силой. Семен собирается бросать музыкальную школу. Настроен серьезно и решительно. Безумно жаль, что вот так.

Никогда не видела своего сына музыкантом, но всегда – огромную пользу. И не только от музыки, но и от того, что сами занятия дают: повышение самоуважения и собственного достоинства, когда «я это смог». Пока он видит только одно: не хочу заниматься и все. И совсем не понимает, что он просто – проиграл. «Ну и пусть!» Просто две разных психологии столкнулись: «ну и пусть» с «во что бы то ни стало».

Моей силы не хватило на то, чтобы «доучить» сына музыке. Не смогла настроить на то, чтобы он сам смог и главное захотел доучиться. Жаль. Очень жаль. Но думаю, он уже вправе решить этот вопрос самостоятельно. И он решил.

Постоянный вопрос: должны ли родители решать за детей? если да, то до какого возраста? если нет, то с какого возраста? Пока я решаю за Матвея – ходить ли ему в «маленькую школу» или нет. Поэтому он полностью подчинен моим вкусам: если школа не подошла мне, то она не подошла и ему. Но я уже не могу решить за Семена (или все-таки могу?)... И вот этот вопрос в скобках порождает массу психологических проблем: метаний, исканий, угрызений, расстройств и проч.

Я расписываюсь в собственном бессилии. Оттого грустно. Единственный вариант: выйти из ситуации достойно. Но с этим всегда проблемы. Мне нечем мотивировать по-настоящему. Я сама не училась в музыкальной школе, а все словеса типа «теперь об этом жалею» – суть ни о чем.

Сейчас читаю у Мураками: «Если тебе надо подняться на вершину – выбирай самую высокую башню. Если опуститься вниз – самый глубокий колодец. Только никогда не плыви против течения».

Все и дело в том, что я с претензией на самую высокую башню. А у Семена таких претензий нет. И все мои попытки перетянуть его на свою жизненную позицию – всего лишь барахтание «против течения».

Сейчас не надо подниматься и опускаться, а просто плыть по течению. «Я подумаю об этом завтра.» Благословенная Скарлетт О Хара! Все-таки мудрость не в том, чтобы суметь разрешить ситуацию мгновенно. А в том, чтобы суметь дождаться правильного решения.

В конце концов, я же не стану любить своих сыновей меньше из-за того, что они не вписываются в мои рамки представлений о правильности.

* * *

Музыка в нашей семье началась с учительницы Ларисы Сергеевны и приобретения инструмента. «Запомни, Семен, – сказала Лариса Сергеевна, – ты будешь играть на фортепиано. А пианино – это мебель».

Инструмент мы привезли из проката, решив не покупать подобную «мебель» по двум причинам: во-первых, вдруг Семен категорически откажется становиться Рихтером, во-вторых, не было денег. Впоследствии, наше мнение переменилось, и теперь мы с мужем считаем, что музыкальное образование неплохо получить в любом случае, совершенно без всяких претензий на «расширенный пианизм» – как-то карьера музыканта, концерты и пр. На самом деле все гораздо проще: очень важно и хорошо, когда ребенок владеет музыкальной грамотой и умеет немного музицировать. Это большой плюс в плане общекультурного развития. Потому, надеюсь, и Матвей пройдет эту школу.

Что касается денег, то здесь получилось так. На перевозку инструмента, которая случилась как раз перед первым сентября, а также на саму подготовку к столь важному событию, мы истратили все до копейки. Нет денег и все. И точка. И цветы для учительницы Ларисы Сергеевны взять негде. Спохватились: до дачи ехать некогда, купить не на что и занять не у кого. Как же мальчик без цветов пойдет? Не пойдет он без цветов! А значит надо эти самые цветы взять где-то, во что бы то ни стало.

И вот, дождавшись ночи, вооружившись фонариком и ножницами, папа двинулся в поход... к одной из пышных клумб – благо недалеко от дома! Тайком нарезал каких-то оранжевых бархатцев и разноцветных ромашек – целую охапку. Принес домой. Я стала под душем отмывать цветы от городской придорожной пыли, потом составила вполне приличный букет. Завернула в хрустящую бумагу, перевязала лентой. Семену, конечно, сказали, что цветы купили.

Сейчас вспоминать уже забавно и смешно. Но тогда – было так плохо и тоскливо. От осознания собственной нищеты.

* * *

Фортепиано для всех нас – это отдельная песня. И даже не песня – симфоническая оратория, где первое настраивает на супер-серьезность, а второе все-таки ближе к примитивному «орать». Что ни говори, но музыка в целом далась нам не просто. А уж сам инструмент и подавно. Прямо скажем, нелегкий инструмент.

...Когда мы переезжали с нашего первого этажа на третий, пианино доставило немало тягостных хлопот. Но деваться было некуда – мальчик занимался музыкой, а значит, мужчинам пришлось сначала снести его вниз, чтобы потом вознести наверх. В качестве утешения было высказано мнение, что Матвей, когда подрастет, будет просто обязан постигнуть азы музыкальной гармонии, потому как столько трудов положено. На что Сан Саныч резонно заметил:

– Матюше с его комплекцией лучше заниматься спортом.

– И музыкой, – добавила я, – чтоб инструмент не пропадал.

– Вот Матюша и займется тяжелой атлетикой, – сказал Сан Саныч, – Будет пианино по квартире катать.

* * *

– Где справедливость!? – возмущается Семен, – У меня сегодня была музыка, потом пять уроков, потом еще два часа на айкидо. А вы, взрослые, просто деньги зарабатываете и больше ничего не делаете!

– Думаешь, зарабатывать легко?

– Да уж полегче, чем «Тарантеллу» наизусть сыграть, написать изложение по русскому и на «окружающем мире» про зарождение вселенной рассказывать!

... И разве так уж он не прав, если немного поразмышлять? По-крайней мере, в той части, где про «Тарантеллу» – на все сто процентов.

Как-то он решил начать мое музыкальное образование.

– Мама! Я тут тебе пьесу подобрал, не очень и сложную. Давай ты ее выучишь.

– Давай! – этакий спортивный интерес.

Стала разбирать. В правой руке разобрала за полчаса целую строчку. Потом примерно столько же – на левую. А «учитель» говорит:

– Чего-то ты совсем медленно. Ну ладно, теперь давай, соединяй!

Легко сказать! Оказалось, что одной рукой играть одно, а второй совершенно другое – просто невозможно! Да еще и педаль потом надо будет подключить. Но с другой стороны – нет ничего невозможного! Мой десятилетний сын играет эту пьесу (правда, он уже пятый год играет, но я-то взрослый человек! У меня есть желание и упорство!..) Фигушки, как говорится. Никакого упорства! Одна сплошная головная боль – не соединяются две руки, хоть тресни.

Так и не выучила пьесу. А Семен тем временем три новых разобрал. Кряхтел, конечно, и даже со злости по клавишам стучал пару раз – но разобрал. Теперь уже наизусть играет.

* * *

Решил Семен как-то (в сто двадцать первый раз) бросить музыку. Все дело в акцентах – для мамы она полезная, а для мальчика – ненавистная. А чтобы – прекрасно-возвышенная, это разве что в филармонии, да и то не всегда.

Но на сей раз все обстояло серьезнее некуда. Семен даже пропустил сольфеджио и приготовил тронную речь для своей главной преподавательницы Ларисы Сергеевны. Тронная речь звучала так (приблизительно): «Лариса Сергеевна, я больше не хочу заниматься музыкой. И не буду». После чего, вероятно, планировалось с гордо поднятой головой покинуть ошеломленную аудиторию. На практике покидание аудитории затянулось на полчаса, после чего из кабинета вышел не мальчик, а сама Лариса Сергеевна. В состоянии близком к разъяренному. Увидев три жалких розочки у мамы в руках (мама, как всегда, хотела подсластить пилюлю) она язвительно спросила:

– А это, надо полагать, цветы на могилу Шопена?..

Так Семен музыку не бросил.

 

Tags: Всходы, Радуги
Subscribe

  • Внутри национальной матрицы

    Как-то давно уже здесь писала (но не помню где и когда), что Хакамада предлагала собственный план перезагрузки, одним из моментов которого было такое…

  • Человеческий голос

    Наконец в сети появился Человеческий голос, снятый Педро Альмодоваром в прошлом году. Это фильм-монолог для Тильды Суинтон. Когда смотришь его…

  • Декалог

    В копилку-коллекцию отличного кино - десятисерийный польский фильм Декалог (1988 год, режиссер Кшиштов Кислевский). Серии, впрочем, связаны между…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments