Nastya Yarovaya (nastya_yarovaya) wrote,
Nastya Yarovaya
nastya_yarovaya

Category:

Выносимая нелегкость

Когда надо сделать столько и много и разного, поневоле начинается мандраж и чесотка. Педикулез мысли просто какой-то. И глаз дергается, и нога подпрыгивает, и чтобы как-то утихомирить свой внутренний резонанс (а то мост-то обрушится!), начинаешь писать длинные никому ненужные (это не ради красного словца – ниже объясню смысл «никомунежности») тексты в старый добрый жж – ты один мне поддержка и опора во дни сомнений, во дни тягостных раздумий.
Сначала структурируем: что именно надо бы сделать.
Уже какой день я маюсь невозможностью написать про Израиль. Я не просто чувствую, я знаю, что ДОЛЖНА (в самом главном и правильном значении слова долг) написать про то, что там происходит. Про войну, про те фотографии, которые мне присылает Катя, про слова Бины и Лены, которыми мы обмениваемся – они мне как сводки с фронта, я им – беззубое блеянье «пустьвсескореезакончитсяибудетхорошо». И мой знакомый взрослый такой родной мне мальчик, который вот прямо сейчас, почти на днях наденет военную форму – в такое время он ее наденет, господи… Но ведь на них и есть надежда. Вернее, не так – они и есть надежда этой страны, у которой даже гимн именно этим словом называется. Как называется наш гимн, вы когда-нибудь надумывались? Никак не называется. Он же гимн (его не зовут, он сам приходит). «Союз нерушимый» в лучшем случае. А этот фарс с новыми словами никак не приживется в моей голове, потому что была у нас (не у русских, а в мире) Весна священная и для мировой культуры этого более чем достаточно. А вот это вот, через инверсию – Россия священная… что говорить… Да и не о том – увлеклась опять потоком словесным, - просто мне всегда это казалось таким верным штрихом, когда главная государственная музыка называется не просто безликим словом гимн, а имеет свое имя. И израильская Хатиква – это Надежда. Гимн, который называется Надежда…
Вот обо всем этом я должна написать и рассказать, но где же взять слов, чтоб в них было не отчаяние, не этот почти животный страх за близких и за любых… Все просто, Настя, сказал мне однажды Ноам, когда вез меня в Сде-Бокер – кибуц, где похоронены Бен-Гурион с женой, но вез он меня туда не на могилу посмотреть, а потому что оттуда начинается один из многочисленных ночных маршрутов по пустыне Негев… Все просто, Настя, есть юдофобы, а вы – юдофил.
Чудо-юдо филолог я, Ноам. Вот и весь мой фил. В странном внутреннем цитировании Анны Андреевны, которое непонятным образом во мне включается собакопавловская почти лампочка – на любой взрыв, на любую картинку щербатых от осколков стен:
Нет, и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл, -
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.
И я начинаю судорожно думать: что я тут-то делаю, когда там такое? Это какие-то виктимные мысли, а может, и нет. Уверена, впрочем, что это явно какой-то психический (или психологический) баг, поломка внутри меня, потому что я же с детства знаю и верю в то, что «где родился, там и пригодился». Но.
Не буду сейчас о том. слова все привычные, а нужных не пришло. Вот у Юльки, однокурсницы моей, нужные слова: коротко, емко и ровно то, что я понимаю про себя внутри. А значит незачем и вымучивать мне из себя, выдувать это хрупкое стекло, когда другой уже создал красоту. Кому нужна твоя лабораторная пробирка?! Но в том и дело, что я-то как раз думаю, что и моя нужна. И это первое дело, которое я должна бы сделать, да все пока не знаю как. Не смолчать, рассказать, говорить о.
***
Вчера спрашиваю Катю: слушай, а вот хтонический ужас – это же такой глубинно-природный, звериный почти, изначальный, да?
Конечно, нет, говорит Катя. И дальше объясняет мне суть хтонического ужаса всего в двух словах.
Эх, Катя, ты настоящий филолог – пишу я ей. Ты так емко и коротко объяснила самую суть, но тебя же совершенно нельзя процитировать в интеллигентных кругах. Может, Катя, нам стоит перестать материться с тобой, как ты думаешь? Может, у нас сразу от этого жизнь изменится в лучшую сторону, а?..
И Катя отвечает мне, что кое-кому надо для начала перестать лицемерить. И уже наконец выбрать – ехать или шашечки.
Ну я-то, известное дело, во внешней жизни всегда выбираю именно шашечки. Чтоб красиво – черное на желтом и вообще! А иногда надо просто ехать. Брать и ехать. Покупать билет и ехать и все. Не рассусоливать тут.
С хтоническим ужасом можно бороться разными способами. Один из них – это структурирование всех дел и надоб, которые внутри тебя скопились и просятся наружу. А поскольку ты не Македонский (или кто там делал кучу дел разом?), ты можешь все дела решить только старым шариковским методом: в очередь, сукины дети!
Итак, на очереди после оформления и распространения мыслей про положение дел на Ближнем Востоке у меня следующие дела. Входящие в пантеон моего персонального хтонического ужаса:
 1) разгребание сложных и многоступенчатых и далеко не культурологических сугробов по трем одновременно завершающимся фондовским проектам. И здесь подпункты такие:
                - написать три итоговых пострелиза для соцсетей и сайта и подобрать к ним иллюстративный материал;
               - написать письма приглашения в Иркутск на церемонию награждения;
               - написать сценарий самой церемонии;
               - напечатать грамоты по всем трем конкурсам;
               - разослать грамоты по почте (а это значит запечатать без малого тысячу штук в конверты, на которые наклеить адреса – работа несложная, конечно, но только представьте сколько времени она занимает…)
               - разрулить неприятную ситуацию по одному из конкурсов;
               - организовать доставку и вручение призов на местах в шесть территорий области (привезти, вручить, договориться с руководствами разных уровней, которые могут поспособствовать и вот эта вся рутинная рутина, но только представьте как будут рады дети подаркам, а ведь кто-то же должен этим заниматься, всей этой рутинной рутиной…)
(Ремарка. Вот когда такие перечни дел пишешь, сразу твой хтонический ужас немного скукоживается, потому что у тебя в голове выстраивается ясность, что за чем и как должно следовать. А ты при этом будешь делать)
2) как обычно на праздники сваливаешь все дела, которыми некогда заняться в будни. А на послепраздников у меня уже назначена встреча с заказчиком, которому я должна предоставить макет книги. Книга небольшая и не сказать, что сильно сложная (около 200 страниц с фотографиями), но их надо как-то красиво сверстать, потому что тексты там неоднозначные, много списков и дополнительной информации, которая потребует каких-то приемов верстки. А это значит их надо еще придумать, я уж не говорю про сделать. И времени осталось четыре дня. Конечно, если одной этой книгой заниматься, то его достаточно. Но когда это мы занимались чем-то одним?
3) тем более, что к вечеру завтра мы договорились о том, что я пришлю готовое интервью на сверку. Вернее, если бы интервью – это бы просто. А нужен на его основе текст. Скорее всего, очерк. И от меня многого ждут. И при этом уверены, что я справлюсь. А я давно уже ни в чем не уверена. (Была бы уверена, ничего хтонического во мне даже не шевельнулось бы). И текст этот – сложный. И человек, про которого надо написать, сложный. А кто простой? А что просто? То-то и оно.
4) мама и дети. Все. Ничего не могу тут сказать и написать больше. Сама внутри себя знаю.
5) одна идея книги ручной работы, которая уже какой день не дает мне покоя. Я придумала книжку. Вернее, не книжку, а блокнот-ежедневник. Он очень простой, но там есть одна фишка, которую надо опробовать. Просто взять и сделать, и посмотреть, как оно выйдет. И успокоиться уже и забыть – если выйдет так себе. И успокоиться с чувством глубокого удовлетворения – и начать делать такие ежедневники, тем более, что есть кому. Но сначала нужно дня два на весь процесс. Чтобы сделать, напечатать, нарезать и сшить-склеить. И на третий день посмотреть, что получилось.
6) подготовка к встрече с потенциальным заказчиком, которая назначена на 13 или 14 мая. Если она пройдет удачно и я смогу показать, что я справлюсь с его задачей, тогда будет работа, а значит и деньги, и впоследствии, еще одна книжка. К таким встречам всегда надо готовиться: показать товар (и книги, и саму себя) лицом, чтоб человек понял, что со мной можно иметь дело. И предложить идею (это самое сложное), которая ему понравится. И если эти два фактора сойдутся, тогда есть шанс получить эту работу: одной научной кафедре исполняется 40 лет и они хотят юбилейное издание.
7) Бине исполняется 85 лет, мои израильские друзья помогают мне сделать ей подарок: идея чужая, мне просто предложили в ней поучаствовать, но поскольку идея по внутреннему смыслу и наполнению прям вообще МОЯ и очень клевая, конечно, я согласилась с восторгом. Но мне хочется сделать что-то такое еще… А что? Написать песню? Веселый стишок? Сделать страничку в интернете? Вот сижу думаю… Но пока ничего, достойного такой достойной цифры лет, не придумалось. А надо. Прямо сильно надо!! И времени всего неделя осталась…
8) на 13-е же назначена еще одна встреча: специалист по смм обещал меня проконсультировать по работе в фейсбуке и инстраграмме. Мне это не сильно интересно, но очень надо. Вернее, не так. Я хочу это дело передать кому-нибудь на аутсорсинг, но для начала мне надо самой разобраться и понять, как правильно поставить задачу. Разобраться мне в самом деле хочется, понять как соцсети работают. А дальше посмотреть, что с этим знанием делать.
9) сходить в один центральный Продалит, найти там мальчика продавца (не знаю, кто он, просто визуально помню), пригласить его на кофе и сделать ему деловое предложение
10) сдать в печать сразу после праздников один серьезный долгострой, который мне очень нравится. Вчера мы немного про него говорили. И есть такое мнение, что этот долгострой, конечно, должен быть, потому что должен. Но на самом деле – он ни для чего и ни для кого. Это не справочник и не юбилейное издание и вообще не пойми что. Я понимаю эту точку зрения и с ней трудно не согласиться. Но я совершенно уверена, что это не так! Хотя у меня нет ни одного аргумента и тем более доказательства, кроме интуитивного ощущения. А интуиция – не мой конек. Она меня почти всегда подводит. Значит что? Значит, получается, мне вообще нечем крыть? Но дело в том, что я не просто цепляюсь за тютчевское «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Я безоговорочно верю в это. И вот этому как раз получаю подтверждения со всех сторон! И они, эти подтверждения, меня очень греют. Например, вчера звонит телефон. Поселок Березняки из Нижнеилимского района, зав. библиотекой беспокоит. Звонит уточнить по одному из тех фондовских конкурсов, о которых в п.1. Потом спрашивает: а вы та самая Яровая? И дальше разворачивается такая цепочка. Несколько лет назад дама была в Молчановке на семинаре, который я проводила, когда еще была сотрудником библиотеки. А я же везде раздаю свои визитки. Потом дама случайно увидела книжку в одной семье. Эту книжку – про бабушку главу семьи. по стечению обстоятельств – как раз жительницу Нижнеилимского района – я делала. Дама сопоставила книжку, визитку и нынешний конкурс, который тоже я провожу – и позвонила мне рассказать вот такую историю. Они в своей библиотеке делают ровно такие издания, но не печатают их (денег нет), а сохраняют в электронном виде. Они не просто используют эту идею, но еще и мой стиль оформления. И я ОЧЕНЬ РАДА этому. Потому что я верю в то, что идеями надо делиться, что если они идут в народ и начинают развиваться и жить своей жизнью – это то самое тютчевское, которое в то же время еще и сочувствие, и благодать!! И можно не верить в нужность какой-то книги, не видеть вообще ее целевую аудиторию, но – МЫ НЕ ЗНАЕМ, как эта книга сработает! И знать не можем. Но даже если она не сработает, если я сейчас ошибаюсь (может ведь быть и такое), она просто будет красивая. Очень красивая и стильная. В этом заслуга и авторов идеи, и девочки Оли, которая придумала как книга будет выглядеть. Так что даже если выкинуть слова, за которые я несу ответственность в этом издании, книга уже будет все равно замечательной. Потому что ее можно рассматривать, и разве это мало?
11) мне нужно до 27 мая как-то внутри себя определиться с коллекцией мифов, которую я сейчас собираю. Определиться – это значит именно собрать, запротоколировать, вставить во внутреннюю схему, которая будет использована в работе.
12) мне нужно найти или рискнуть и заказать через интернет терраткотовую пряжу, да не абы какую, а особой марки. Потому что остальные четыре цвета уже куплены, работа начата, и пятый цвет должен сесть как влитой, я не могу тут экспериментировать. Это только кажется, что дело мелкое. Но на самом деле – это серьезная задача, которая требует решения. А значит и времени. А мой хтонический ужас растет как раз из этого. Я его уже озвучивала не раз. Потому просто повторюсь: боюсь умереть и не успеть.
Не успеть прилететь в Израиль, чтобы быть с моим народом.
Не успеть сделать нужное для мамы и для детей
Не успеть заработать тех денег, которые дадут мне те возможности.
Не успеть со всеми теми делами, которые укладываются в формулу «дорого яичко ко христову дню».
13) освоить работу на платформе Википедии. Мне нужно разместить там, как минимум, три важных статьи. Их надо сначала написать, а потом все сделать грамотно. И желательно тоже как-то с этим не тянуть. Потому что если я не сделаю, то – никто. А надо.
14) записать очередную порцию своих размышлений про руку пишущего-пашущего и записать в кучу все идеи и идейки, которые болтаются бесхозно в голове.
15) привести в порядок собственный сайт, у которого слетели настройки, а я так и не могу их починить. И добавить туда издание №146 – К. Митюкова. Десять стрел (ручная работа, в единственном экземпляре) и издание №147 – Д. Рудский. Признание до востребования (тираж 50 шт.)
16) мне хотелось бы написать текст памяти доктора Игоря Николаевича, которого мы похоронили на прошлой неделе. Я не скажу, что он много значил для меня – мы встречались с ним всего несколько раз. Но безусловно, он был одной из ключевых личностей, которые встретились в моей жизни. Часто бывает так, что какое-то слово, деталь, штришок дают тебе больше, чем многолетнее ежедневное перезванивание на тему «какдела». Это про Игоря Николаевича. Мне жаль, что не сохранилось ни одной диктофонной записи наших с ним бесед – он попросил их уничтожить и взял с меня слово, что я не опубликую нигде сказанное им. Потому слов этих во мне не осталось (персональная особенность, почти профессиональная непригодность: если я не записала – я забыла), но те самые штрихи во мне остались и ощущение (даже почти флер) от бесед с ним. И одна история (как раз про Тютчева!) обязательно войдет в мою персональную коллекцию мифов.
***
Когда я пишу такие списки, я успокаиваюсь. И мой экзистенциальный пиздец (простите, но именно такое определение хтоническому ужасу дала Катя) сидит рядом со мной и дремлет – ровно как моя кошка Крис. Иногда она бесцеремонно приходит и ложится ко мне на грудь (я работаю лежа или полулежа, как сейчас) – и работать не дает, как и положено всякому парализующему действия хтоническому ужасу. А иногда – как сейчас – просто смирно спит рядом, прижавшись к моему бедру. Ей тепло и мне тепло. За окном день Победы (понимайте как хотите, и все будет правдой). А у меня сейчас взгляд Кейт Бланшетт, которым она смотрит в финале на Терез. Я не знаю в самом ли деле он именно такой – но мне хочется так думать.
И пока я так думаю, изнутри головы во мне стучатся хвостики мелких дел, про которые я чуть было не позабыла. А им обидно. Потому что как знать – мелкие ли они? Или отзовутся тем самым неожиданным словом и делом или чем-то совсем непонятно откуда взявшемся:
  - детский сад Маруся
 - письмо про выпускников
 - проект юношеской библиотеки
 - Лесничие Чистого мира
 - поездка в Гринленд на кофе и на мусор
 - день рождения брата
 - волонтерская книга и конкурс
 - переплетные вопросы (сшивальный станок + поход в субботу)
 - летняя пирамидская газета
 - разбор и приведение в порядок личных культурологических сугробов (чистка компа и архивов)
 - приезд Полины в конце мая!!
И чем же я сейчас займусь?
Я прислушиваюсь к себе и понимаю, что, пожалуй...
… Но сначала про «никомуненужность». О чем обещала в самом начале.
В нынешнем апреле у меня состоялся весьма полезный и крайне интересный разговор с Еленой Лерман. Она журналист, сейчас возглавляет общественный центр в подмосковном Дзержинске, который вырос на базе обычной библиотеки. Мы познакомились с ней в моей прошлой библиотечной жизни, и это одно из тех важных знакомств, которыми дорожат. Елена Владимировна сказала мне не просто ободряющих слов, но сделала кучу полезных замечаний по существу. И вот кстати, вдруг прямо сейчас подумалось, какое забавное пересечение – из всех 147 книг, что я сделала, я ведь ей притащила показать именно ту книжку из Нижнеилимского района, о которой мне был вчерашний телефонный звонок!! К слову, у книжки тираж 7 (семь) штук!! Это частное издание, которое я никак не могла бы назвать лучшим в своей практике. Оно просто хорошее. Но вот как неожиданно развернулся этот сюжет. И почему-то мне кажется, что это еще не конец…
Среди прочего Елена Владимировна сказала такую мысль, отвечая на постоянный мучительный вопрос: кому это нужно? Вот собирать личные истории простых людей, оформлять их в книги, в сайты, собирать какие-то архивы, делать издания к юбилейным событиям или просто так, без всяких событий, а лишь от того, что есть такой краеведческий и часто совершенно непрофессионально собранный материал. КОМУ это нужно? ДЛЯ ЧЕГО?
Нет такого вопроса, сказала Елена Владимировна. Если это нужно всего лишь вам, если вы чувствуете, что вам это интересно и хочется делать – делайте.
Потому что…
…верно:) Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется.
Не дано. И ни к чему.
В конце концов, все что мы делаем, это разной степени успешности попытки усмирить свой собственный хаос внутри. Чтобы хоть ненадолго твой тоскливый взгляд побитой собаки и подзаборного бича одновременно сменился на благородный финальный взгляд Кейт Бланшетт.
Хотя с позавчера я решила любить Жюльетт Бинош.
Оказывается, я забыла, что я ее люблю, пока не посмотрела очередной фильм Михаэля Ханеке с ней. И легкость моего бытия стала, как обычно, невыносима… И я по старой журналистской привычке пошла поискать подходящую цитату из Кундеры и первое же, что попалось на глаза, это:

«Миф вечного возвращения per negationem говорит, что жизнь, которая исчезает однажды и навсегда, жизнь, которая не повторяется, подобна тени, она без веса, она мертва наперёд и как бы ни была она страшна, прекрасна или возвышенна, этот ужас, возвышенность или красота ровно ничего не значат…»

И я почти плачу от того, что мир так меня слышит. Но лишь почти. Потому что только что утром сегодня, отвечая в одной переписке, я писала о том, что кольцевание композиции – это и есть мой главный творческий прием. Мое стреляющее в третьем акте ружье, если угодно. И тонкость всех этих почти незаметных, паутинных переплетений моих собственных сюжетов, где совпадения имен (например, Терез обращается в Терезу) и событий и фактов и даже побед (что мне стоило писать этот текст именно 9 мая) и составляет мою жизнь. Мою обыкновенную жизнь, в которой есть место всему и самое главное – …
…тут я хотела написать слово Надежда (в дательном, само собой, падеже), потому что это удачно закольцевало бы на Хатикву. Но если быть честной, я не считаю надежду самым главным в жизни. И веру не считаю. И мудрость.
А вот любовь – да.
Tags: НАСТЯ, Посевы
Subscribe

  • Геолокации: очередная чудесность

    ЖЖ оказывается, сочинил новую фишку. И если в предыдущем тексте (Человек! Иди за солнцем) вы кликнете на геолокационную точку, что определена…

  • (no subject)

    Столько всего случилось за последнее время. Но случилось и внутренне странное — жж вдруг перестал быть важным мне. если раньше я фиксировала сюда…

  • Дневник как дневник

    Итого: второй день живем в осени. Что имеем по факту того, что в календаре было помечено как лето? Лето нынче у персональной меня было всем летам…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments